Но вот прошло время, и чума с голод ушли, оставив после себя разложившиеся трупы и обглоданные кости. Настало время восстановления. В это время, удручённого положением своей судьбы, Альхорда посетила пугающая мысль - не смотря на бессмертие, он продолжает стареть.
Так прошёл первый век после заключения договора со Смертью.
Глава IV
Минул почти ещё один век. Королевство полностью восстановилось, дворец вновь заполнили лицемерные придворные. В общем, всё вернулось на круги своя. Но было во всём этом и то, что кардинально изменилось. Альхорд, если, конечно, эту живую мумию можно назвать им, как обычно восседал на своём троне. Его некогда обычное тело уже всё иссохло и ослабло настолько, что он не мог долго держать глаза открытыми. Его кормили редко и небольшими порциями, так как иначе он не мог, и почти всегда спал. А власть, которой он некогда владел, полностью перешла в руки молодого, амбициозного канцлера. Он, воспользовавшись немощностью и слабостью древнего короля, заручившись поддержкой влиятельных царедворцев и, на удивление полководцев, управлял королевством от имени Его Величества. И Альхорд, из некогда уважаемого монарха, превратился в предмет для насмешек и шуток для молодых дворян и придворных. Всякий бал не обходился без оскорбительной и унизительной шутки в его сторону. Не в состоянии наказать наглеца, ему приходилось всё это просто терпеть и ждать возможность, когда он сможет это закончить. И вскоре эта возможность появилась.
В конце этого столетия был организован пышный бал в честь памятного события. Весь зал празднично украсили, приготовили изысканные блюда и пригласили знатных гостей. Альхорда усадили на трон, который располагался на мощных носилках, и оставили в окружении слуг и королевской стражи в смежной от зала комнате. Вскоре всё было готово.
В ближайшее время собрались приглашённые гости и знатные придворные. Заиграла медленная, приятная игра оркестра. Пока праздник не начался, кто-то вкушал закуски и напитки, а кто-то вёл оживлённую беседу. Среди гостей был и канцлер, который вёл незатейливый разговор с одним из приглашённых, влиятельных купцов.
- Месье канцлер, а где же его величество? Не забыл ли он? - перебивая их беседу, шутливо спросил пожилой граф.
- Не волнуйтесь, Его Величество скоро обрадует нас своим присутствием. - с натянутой улыбкой ответил ему тот.
Поклонившись, Граф удалился, а канцлер, вежливо откланявшись от собеседника, подозвал к себе слугу и что-то ему прошептал. Мгновение, и лакей быстро растворился в толпе гостей. Прошло немного времени, и обращая на себя всеобщее внимание, раздался торжественный звук фанфар. Двое гвардейцев открыли двери смежной комнаты, и в зал вошли нарядные слуги, которые на своих плечах внесли носилки со стоящим на них троном. На нём вяло восседал древний, истощённый, с желтоватой, покрытой страшными шрамами, кожей Альхорд. Он был облачён в праздничный, сшитый по старой моде, королевский наряд. На его худой шее висели серебряные часы. Всю эту процессию сопровождал отряд королевской стражи, которая была одета в парадные мундиры. Прислуга положила носилки недалеко от гостей, и поспешила удалиться. А гвардейцы, сделав пару шагов назад от них, встали полукругом так, чтобы не загораживать гостям Его, живого представителя далёкого прошлого.
Трубадуры и оркестр замолкли. Вперёд вышел канцлер. Он подошёл к трону, и встав около него, произнёс:
- Дамы и господа, поскольку Его Величество Альхорд не в том состоянии, чтобы лично проводить бал, Он назначил меня на эту важную должность. Поэтому я, Ваш покорный слуга, от лица Его Превосходительства, хочу поблагодарить Вас, многоуважаемые гости, за оказанную Вами честь приехать сюда, в такой памятный день. День, когда наш мудрый и великий король, поборол саму смерть!
Зал наполнился оживлёнными аплодисментами, а когда они утихли он продолжил:
- Да начнётся праздник!
Он вернулся к гостям. Бал начался.
Праздник был уже в самом разгаре: музыканты играли приятную, ритмичную музыку, гости вальяжно расплывались в танце, а канцлер пригласив на танец дочь богатого купца, грациозно, как лебедь, плавно кружился в вальсе. Пока все были увлечены праздником, Альхорд, открыв часы, судорожно смотрел на циферблат. Он жадно, даже с каким-то безумным фанатизмом отсчитывал оставшиеся десять минут до полуночи. Но они, словно насмехаясь над ним, мучительно медленно двигались в своём бесконечном, бессмысленном круге времени и бытия. И вот пошли последние секунды: шесть... пять... четыре... три... два... один... Когда стрелки показали долгожданное время, Альхорд, собрав свои последние силы, еле слышно, можно даже сказать просто выдохнув, прошептал: