- Я разрываю договор...
Как только были произнесены эти слова, зал, перебивая нежную, тёплую и приятную игру оркестра, наполнила острая, холодная и тревожная, вызывающая неясное беспокойство, игра скрипки постороннего музыканта. Все, кто был рядом с ним, быстро отошли, образовав круг. Никто из них не понимал, что происходит. Королевская стража и гвардейцы, увидев из неоткуда взявшегося незнакомца, что своим появлением перепугал добрую часть знати, молниеносно поспешили окружить нарушителя. Направив на него наконечники алебард и острия своих шпаг, они ждали приказа.
Незнакомцем был изнемождённый временем старик, что наклонив голову, с наслаждением слушал игру своей простой, но со вкусом сделанной скрипки. Он был одет в старый, потёртый, тёмного цвета цилиндр, в кожаные, коричневого цвета сюртук и туфли. У него было узкое, острое, с глубокими морщинами лицо, усталая, кривая ухмылка и устылые зелёные глаза. На его плече сидел старый, чёрный как смола, ворон, что молча с любопытством рассматривал окружившую его с хозяином толпу людей.
- Кто вы и как вы сюда зашли!? - раздался из-за спины гвардейца гневный возглас канцлера.
Старик, перебитый его невежливым, грубым тоном, резко закончил игру. Ворон, вспархнув, улетел в сторону Альхорда, где, сев на спинку трона, принялся чистить перья. Тем временем его хозяин медленно положил свой инструмент на пол, но выпрямившись уже держал в руке трость. Он учтиво поклонился грубияну и бесстрастно произнёс:
- Для меня открыты все двери, многоуважаемый канцлер, и неважно закрыты они на семь замков, или же охраняются целым войском самых прославленных воинов всего мира. Я то, чего боится и от чего пытается скрыться большая часть здесь собравшихся. Ибо я - Смерть. Меня призвало условие давно заключённого договора с вашим королём.
Никто не знал, что делать. Все были растерянны: гости, так как не понимали задумано это или нет, стража, так как ждала приказа, а канцлер не знал, что предпринять. Смерть же не обращая ни на кого внимания, звонко постукивая тростью, спокойно захромала в сторону монарха. Никто из стражей или гвардейцев её не остановил. Они, как и гости, просто расступились перед ней, давая дорогу. Некоторые из приглашённых, которые были ближе всего к выходу, видя, что гость удаляется, стали потихоньку пятиться к дверям.
Старик остановился напротив Альхорда. Он учтиво поклонился и произнёс так, чтобы его слова услышал только собеседник:
- Ваше Величество, Вы всё же решились на этот отважный и смелый шаг, и призвали меня. Вам удалось прожили столько, сколько не снилось ни кому из ранее и ныне живущих. Вы пережили столько горя, что любой на Вашем месте уже сошёл бы с ума. И теперь меня распирает один очень мучительный вопрос: А стоило ли всё это? Стоили ли все ваши ничтожные дни существования, всего того горя и потерь, что они принесли? Вам пришлось потерять своих сыновей во время страшной войны и ужасной чумы, которые оставили на Вашем, и без того многострадальном теле, неизличимые шрамы. Вы пережили чудовищный голод, потеряли всю свою некогда безграничную власть, и в конечном итоге стали настоящей живой мумией, от которой при любом удобном случае просто избавятся, выкинув на улицу, как мусор.
Он приблизился к Архольду, и наклонившись, почти у его самого уха продолжил дьявольски спокойным голосом:
- Вы потеряли почти всё, милорд, осталось лишь только одно, и от того самое ценное - жизнь. Но перед тем, как Вы уйдёте, мне хотелось бы вас поблагодарить. Знаете ли, моё существование крайне скучное, но благодаря Вам я смог его разбавить. Поэтому я хочу исполнить ваше последнее... хм... скажем так, предсмертное желание.
Альхорд посмотрел на старика, и хотел было уже, что-то сказать, как Смерть перебила его:
- О, нет-нет-нет, прошу, не утруждайтесь в словах, мне довелось всё увидеть по вашим глазам. - старик небрежно указала рукой в сторону толпы людей, король медленно последовал взглядом за кистью, он продолжил. - Я предлагаю Вам, ради шутки, выбрать одного из этих напыщенных глупцов, поставивших себя выше своего реального положения. Любой, кого вы выберите будет страдать также, как и вы, а может быть и хуже.
Взгляд монарха остановился на канцлере, который с интересом, даже с каким-то удовольствием, наблюдал за происходящей сценой. Теперь уже Смерть проследила за взглядом Альхорда, и оскалившись в хищной улыбке, сказала: