– А ты уверен, что это один из семи? – спросила, посмотрев ему в глаза, Элен.
– Абсолютно, – не колеблясь, ответил он. – Все драгоценности Роба в сейфе. Помнишь, мы открыли и просто обалдели.
– Неужели это камень бессмертия? – прошептала она. – И он действительно помогает человеку выздороветь?
– По крайней мере так писали довольно солидные газеты. Но я, например, в это как-то не верю. – Он задумался, потом продолжил: – Хотя, знаешь, как будто действительно лучше себя чувствую. Прошли усталость и тревога. Вполне возможно, это просто действие удачи, – добавил он. – Кстати, я раньше никогда не видел таких алмазов. Он просто великолепный, и как играет разными цветами! А представь, если семь таких? Возможно, какая-то древняя огранка, теперь таких алмазов уже не существует. И он наш! – не сдержавшись, заорал Чайз. Подхватив взвизгнувшую Элен на руки, он закружил ее по комнате.
– Уронишь! – весело выкрикнула она.
Колумбия, Барранкилья
– Отлично, – радостно сказал Мигель, сидящий в кресле с телефоном в руке. – Значит, мы не ошиблись. Черт бы побрал этого старшего Чайза, – проворчал он. – Так и не сказал, где алмаз. Но мы, наверное, просто поторопились устроить ему аварию. Хотя все, что ни делается, к лучшему. Даже если бы мы узнали об алмазе, мы бы не смогли вытащить его из банка, а отпускать Чайза для того, чтобы он его забрал, было бы просто глупо. А сейчас камень у его брата, который сделал глупость, что забрал алмаз домой, но его можно понять. Ждите, я вылетаю через час, – добавил он.
– Самолетом опасно, – предостерег его Фагеро.
– Тогда я доберусь по-другому. Буду завтра.
– Знаешь, – голос Фагеро звучал обеспокоенно, – Карлос Лусиато мне не нравится. Он не хотел, чтобы тебе сообщили об алмазе. Точнее, предложил, чтобы тебя не вызывали, мол, чтобы лишний раз не беспокоить…
– Перестань, Лумилио, – ответил Мигель. – Просто Карлос решил попробовать провести операцию сам. Вот и все. Он уже не первый раз проявляет стремление стать лидером. Я не вижу в этом ничего страшного.
– Что? – переспросила Карлита.
– Очень скоро мы будем богаты, – сообщил ей муж. – Осталось немного, и мы станем с тобой миллионерами и покинем Барранкилью. Переедем в Техас к дяде…
– Хочу в Нью-Йорк, – капризно перебила его она.
– Как угодно моей королеве! – засмеялся Карлос.
– Когда ты вернешься?
– Через два дня буду дома, – заверил он ее. – Если придется задержаться, сообщу немедленно.
– Что-то ты, Карлос Лусиато, задумал, – пробормотал Мигель. – Я просто не стал настраивать против тебя людей Фагеро, но ты ведешь себя подозрительно. Так что я буду готовиться ко всему.
– Господи, Мигель, – вздохнула вошедшая Эдельмира, – ты уже сам с собой говоришь.
– Приходится, – усмехнулся он. – Я уезжаю. Завтра нужно быть в Вашингтоне, а лететь самолетом – это то же самое, что явиться в ФБР и засвидетельствовать свое нахождение в Штатах. Наконец-то это дело подходит к концу, и ты увидишь камушек бессмертия.
– Ты продашь его? – спросила она.
– Нет. Мы, кстати, говорили про это, – напомнил он. – Выплачу участвовавшим в операции по пятьдесят тысяч, прощу всем долги и увеличу процент с продажи героина. Все останутся довольны. – «Кроме Карлоса, кажется», – мысленно закончил он.
– Будь осторожнее, Мигель, – прильнув к нему, попросила Эдельмира.
– Не волнуйся, – улыбнулся он.
Азия, где-то в горах
– Значит, Арфен погиб, – прошептал Повелитель. – Сколько же еще людей погибнет, желая обрести бессмертие? Святой Персун знал, на что обрекает человечество. Сколько людей погибло за эти века, они убивали или погибали за необыкновенной красоты алмаз. И сейчас снова убивают. Но нельзя гневить богов за то, что они не уберегли Арфена от руки убийцы. Да вознесется его душа, лишенная оболочки, на небеса и пребудет вечно в блаженстве и радости. Он погиб за правое дело, и за пределами наших земель мы не имеем права покарать убийцу. Боги! – Посмотрев вверх, он воздел руки. – Не оставьте верных подданных своих. Не дайте погибнуть племени ахеменидов. Мы, подобно зерну, брошенному в жесткую, испорченную людьми почву, сумели вырасти, и не дайте врагам веры нашей погубить доброе начало.
– А что там? – увидев ведущую наверх широкую лестницу, спросила Фатха.