А может быть, кто-нибудь из них все-таки уцелел? Может, они все уцелели, давно разъехавшись по другим островам Тихого океана? Ведь Гомби воспитывал их, чтобы тоже сделать хранителями тайны Тихоокеанского кратера. И может, он сам уже вернулся на Большую землю?..
Нет, пожалуй, я должен повременить с разоблачением. Надо подождать еще некоторое время… Год… несколько лет… Кроме того, если они действительно все погибли, им-то я уже не помогу… И еще неизвестно, как на это посмотрит мое начальство… Ведь я тогда недобурил свою скважину. А мои сбережения невелики. Да и стоит ли сейчас снова привлекать внимание к открытию Гомби?..
Так я думал, сидя над раскрытой утренней газетой возле чашки остывшего кофе. И не знал: прав я или нет…
ЦЕНА БЕССМЕРТИЯ
Солнце заходит над пустыней…
Закат угасал над красно-бурой каменистой равниной. Вершины плоских скалистых гряд еще багровели в лучах невидимого солнца, а в широких долинах уже густел фиолетовый сумрак. Цепи холмов тянулись к пустынному горизонту и исчезали в туманной оранжевой мгле. Небо темнело, мгла разрасталась, заволакивая далекие холмогорья, безжизненные голые долины, зубцы приземистых скал, похожие на проржавевшие развалины.
Стало темно и в большом кабинете Главного астронома. Лишь овал широкого окна светился тусклым красноватым пятном да на сферическом своде потолка тысячами застывших искр блестела звездная карта.
Ассистент не отрываясь глядел в окно на темнеющую каменистую пустыню.
— Ночью придет ураган, — сказал он. — Опять не смогу продолжать наблюдения… Момент наиболее благоприятен… Мауна так близка к нам… Эти поразительные ночные блики по краям ее континентов… Они стали светлее, учитель… Чем больше думаю о них…
Главный астроном, неслышно ступая, приблизился из темноты. Откинув складки плаща, коснулся тонкими пальцами холодного стекла. Не глядя на ассистента, процитировал поэта эпохи Древних царств:
— «Мудрец, познающий законы беспредельного мира, будь бесстрастен, как высший из судей, холоден, как ночной сумрак плоскогорий Эны, нетороплив, как время… И когда в закатный час обе вечерние звезды блеснут одинаково ярко, перечеркни дневные мысли и еще раз начни сначала».
Он указал на две зеленоватые звезды, которые зажглись в потемневшем небе над бледнеющей каймой зари.
— Вот она — Мауна! — прошептал ассистент. — Моя Мауна… Самая прекрасная и самая таинственная из планет Системы…
— «Бесстрастен, как высший из судей, холоден, как ночной сумрак», — повторил Главный астроном, и в его голосе прозвучало осуждение. — Ученый не должен увлекаться, ассистент Од. Древний поэт не ради рифмы упомянул о двух вечерних звездах Эны… Сейчас рядом с Мауной видна ее ближайшая соседка — Вея. Разве она менее интересна? Разве ее тайны разгаданы?
— Главная разгадана, учитель. На Вее нет и не может быть разумной жизни. Вея слишком близка к Солнцу. Под непроницаемой пеленой ее облаков — хаос бурь, огненные вихри вулканических взрывов, превращенные в пар океаны. Может быть, там уже зародились живые клетки, но разум, прекрасный всемогущий разум, появится через сотни миллионов лет. А Мауна…
— О, — прервал Главный астроном, — что-то новое… Твоя скромность делает тебе честь, ассистент Од! Ты предсказываешь законы развития на сотни миллионов лет вперед.
— Простите, учитель! Мне не следовало говорить о Вее, ведь ее изучает астроном Тор… Но Мауна…
— Мауна так же лишена разумной жизни, жизни вообще, как и Вея, — резко возразил Главный астроном. — Можно фантазировать о смене температур на поверхности Мауны, о том, что белые спирали — это облака, а зеленоватые пространства — моря, заполненные жидкой водой; можно бездоказательно твердить, что в ее атмосфере, состоящей преимущественно из азота, кислорода больше, чем на Эне; можно рассказывать сказки о скоплениях льда близ ее полюсов, но нельзя забывать главного… Главного, ассистент Од!.. Мауна почти в два раза ближе к Солнцу, чем Эна. Ультрафиолетовое излучение там во много раз сильнее. Живые клетки были бы разрушены… Ты забываешь о границе жизни. Она проходит близ орбиты Эны. За этой границей — зона смерти. Мауна безжизненна!
В ее атмосфере, насыщенной парами и электричеством, убийственно горячее солнце пылает над мертвыми пустынями, и реки, если они существуют, несут мертвые воды в безжизненные моря.