— Не нравится мне только последний «прибор», погруженный вчера, — ворчит Главный кибернетик. — Зачем? Кому это надо?
— Довольно, — предупреждает Председатель. — Даже в этом кругу — ни слова. Этой темы не касаться, бессмертные эны.
— Не касаться, так не касаться… Но все равно абсурд!
— Сколько осталось?
— Час семь минут…
— Зачем тянуть? Какое значение имеет час?
— Это один из точно рассчитанных моментов взлета. Если он будет выдержан, корректура в пути вообще не потребуется.
— Можно позднее ввести поправки.
— Куда вы спешите?..
Главный астроном рассеянно слушает обрывки фраз. Мысли его далеко.
«Почему Ия не возвратилась? А может быть, ее куда-то послал Председатель? Вчера он не вспоминал о ней… И малый спутник молчит. Од не ответил на вызовы… Неужели он совершил ошибку, послав Ию на спутник? Нет-нет!.. Чрезвычайное сообщение было передано восемь часов назад. За это время Од успел бы вернуться. Страшно подумать, что произошло бы… Ия любит его… Может быть, они просто решили провести несколько дней вдвоем там, вдалеке от Эны. Если бы было так… Как тихо… И как невыносимо медленно тянется время».
— Пора убирать роботов, — это сказал Председатель.
Вокруг зашевелились. Председатель склонился над клавишами пульта.
На экране началось движение. Массивные металлические тела на высоких кольчатых ногах с длинными лапами-клешнями появились из темноты. Они, словно в нерешительности, затоптались на освещенной инфракрасными излучателями площадке между гигантскими ногами-стабилизаторами космического корабля. Конические головы роботов были украшены высокими зубчатыми гребнями. Маленькие глазки горели словно раскаленные угли.
— Восемь, девять, — считал кибернетик. — Должен быть еще один… И это называется программированием! Они едва реагируют на сигналы.
— Устаревшие модели…
Роботы построились парами и маршировали на месте, готовясь уйти.
— Надо включить полный свет, — проворчал кибернетик, — и осмотреть всю площадку.
— Вот последний, — тихо сказал Председатель.
Из темноты появился еще один металлический страж и неторопливо заковылял к остальным.
— Теперь все. Скомандуйте им «бегом», Председатель!
— Все команды даны.
— Однако они не торопятся их выполнять.
— Не кажется ли вам, что они чем-то встревожены?
— Вздор! Это наши нервы напряжены. Впрочем, скоро конец… Осталось сорок минут.
Маршируя парами, роботы медленно покидали стартовую площадку. Опоздавший робот ковылял в последней шеренге. Он крутил конической головой; красноватые точки глаз ярко вспыхивали и пригасали. Казалось, что робот подмигивает наблюдавшим за ним энам.
— Это он от смущения, что опоздал, — усмехнулся кто-то за спиной Главного астронома.
— Не нравится мне этот робот, — раздельно произнес Главный кибернетик.
— Прикажите проверить его и размонтировать, если понадобится, — сказал Председатель, не отрывая взгляда от центрального экрана. — Роботы — ваше дело… Через двадцать минут они все будут в укрытии, тогда…
— Поверьте, я не хуже вас знаю, что мне делать, — огрызнулся Главный кибернетик. — А этот робот мне не нравится… И не следовало снимать их с постов до старта. Поставили на карту все, а хотим сэкономить на десятке старых роботов…
— Успокойтесь, вокруг пустыня. И, кроме того, бессмертные эны уже давно не способны на риск. Они могут возмущаться, кричать, но рисковать своей бесценной жизнью…
— Сколько роботов было в охране? — быстро перебил один из энов.
— Ровно десять. Те, что ушли…
— А тогда кто же там остался?
— Где?
— Да вот там. Посмотрите на боковой экран…
Главный астроном, сидевший против бокового экрана, поднял глаза и… сразу все понял. Еще не успев отдать себе отчета, что теперь делать, он инстинктивно встал, закрыв собой экран.
— Где, где? — спрашивали вокруг.
— Да вот тут, на малом… Отец астрономии, посторонитесь, вы все заслонили.
— Сейчас, сфокусирую, — спокойно сказал Главный астроном и выключил экран. Две маленькие фигурки в скафандрах, копошившиеся возле одного из стабилизаторов космического корабля, исчезли.
— Регулируйте свои телескопы! — кричал Главный кибернетик. — А тут позвольте нам…
— Я тоже умею обходиться с этим, — медленно проговорил Главный астроном. — Сейчас… А что вы, собственно, увидели? Кажется, там ничего не было…