— Кранц — тебе?
— Я просто не ожидала. И, разумеется, не могла отказаться. Декан сказал, что это большая честь для дипломантки академии… В начале августа я должна начать работу в Алма-Ате.
— Когда ты видела Кранца?
— Только что. Поэтому опоздала. Два часа назад Кранц возвратился из Ташкента.
— Понимаю… Больше он ничего не говорил?
— Нет, а что?
— Так…
— Ты расстроен?
— Не знаю. Это очень неожиданно.
— Но ты понимаешь, что отказываться было глупо.
— Конечно… Впрочем, не понимаю, почему Кранц заинтересовался твоими атлантами.
— И я еще не понимаю. Но в его алма-атинской лаборатории самые совершенные электронные машины. Это как раз то, что мне надо. Ну, не хмурься, Юр. Мы будем почти рядом. Из Алма-Аты к вам полчаса полета…
— Да-да… Если хребет не закрыт облаками…
Послышался легкий треск. На соседнем малом экране появилось лицо профессора Таджибаева.
— Прости, Лю! Вернулся твой отец и вызывает к пульту управления. Я дежурю сегодня.
— Тогда торопись. Но ты еще не сказал: у вас ничего нового?
Он отвел глаза в сторону.
— Пожалуй, ничего.
— Ты говоришь так, словно не очень уверен.
— Нет-нет! Пока ничего.
— А экраны?
— Молчат по-прежнему. Спокойной ночи, маленькая Лю! И пусть время ускорит свой бег.
— Пусть время ускорит свой бег. На неделю. А потом пусть замедлит, Юр…
Таджибаев испытующе глядит на своего помощника.
— Ничего нового, профессор. Экраны молчат.
— Свяжись с нашим космодромом в Центральных Каракумах, дорогой. Узнай, в каком состоянии монтаж четвертой фотонной.
— Я разговаривал с ними вечером. Послезавтра начнут монтаж главного ускорителя.
— Пусть не начинают.
— Не начинать?! Значит…
— Ничего не значит. Корпус необходимо подвергнуть еще раз термической обработке. Десятикратной… С максимальной достижимой температурой и давлением.
— Терранит может не выдержать, профессор.
— Если не выдержит, в ближайшие годы старта не будет. А если выдержит, — в четвертой фотонной полетят люди.
— Когда?
— Ровно через год.
— Даже если ни одна из ранее отправленных фотонных ракет еще не возвратится?
— Даже и в этом случае, дорогой!
— Значит, победа?
— Совет дал согласие на… последнюю пробу. Если она окажется удачной, Третья звездная, вероятно, будет отправлена на фотонных ракетах. Если неудачной, — опыты с фотонными ракетами придется прекратить, — по крайней мере, до отправления Третьей звездной…
— Неужели на Земле так плохо с энергией?
— В ближайшие годы ожидать увеличения энергетических ассигнований на межзвездные полеты не приходится. Мы существовали за счет энергии, отпускаемой Кранцу. С приближением срока отлета Третьей звездной этот источник для нас закроют. Значит, надо либо форсировать работы и доказать, что эпоха ракет, приводимых в движение самыми быстрыми частицами Вселенной — фотонами, уже наступила, либо признать поражение и отступить — временно отступить, открыв дорогу усовершенствованным звездолетам старой конструкции. При таком размахе работ излишков энергии на Земле в ближайшие десятилетия не будет. «Проблема номер один» сейчас — улучшение климата планеты… Она поглощает две трети всей энергии земных станций. А в ближайшие годы начнутся огромные работы по уничтожению льдов Антарктиды…
Кстати, я сегодня узнал, что и наш экспериментальный космодром в Каракумах доживает свой век. По Плану Великих Преобразований решено превратить Каракумы во внутреннее море. Представляешь, дорогой. через пять—шесть лет все работы там должны быть прекращены, люди переселены — и начнется подготовка к общему погружению Каракумской плиты. Геофизики рассчитывают опустить ее почти на километр. Хотят уплотнить подкоровое вещество мантии. Тогда в Каракумах возникнет внутреннее море с глубинами шестьсот-восемьсот метров. Это Каракумское море, вместе с целой системой подобных внутренних морей, должно изменить климат Центральной Азии.
Вот так, мой мальчик. В первую очередь надо сделать уютной родную планету. «Проблема номер два» — межпланетные связи, освоение планет Солнечной системы Конечно, очень важное дело!.. А наши фотонные ракеты — часть, только часть «проблемы номер три»: разведки межзвездных трасс. Так обстоит дело с энергетикой нашей эпохи. Неплохо обстоит, но и не так хорошо, как нам с тобой хотелось бы…