Еще задолго до объединения землян академии многих стран установили медали и премии для ученых, которым удастся расшифровать письменность атлантов. Эти премии и медали никому не были присуждены. Письмена атлантов продолжали оставаться одной из величайших загадок истории Земли.
О древней культуре Атлантиды было известно уже немало Эта культура достигла необычайной высоты: атланты знали строение атома и геологию, астрономию и медицину, они воспитывали талантливых инженеров и гениальных зодчих. Однако расцвет техники и культуры находился в необъяснимом противоречии с низким уровнем общественного развития, с примитивностью философии, изощренной жестокостью меньшинства по отношению к большинству. Существовала гипотеза, что первые атланты прибыли на Землю из иной солнечной системы. Они создали могущественную колонию, но, лишенные связей с родиной, замкнувшись в своих кастах, постепенно утратили возможности дальнейшего развития. Наука их окостенела, стала метафизикой, превратилась в магию и легенды и в конце концов погибла вместе с последними жрецами во время грандиозной тектонической катастрофы. Лишь отблески огромных знаний атлантов унаследовали древнейшие народы Земли, с которыми на протяжении тысячелетий соприкасалось государство атлантов.
Однако все это оставалось гипотезой. Были и другие гипотезы… Чтобы подтвердить или опровергнуть их, надо было расшифровать письменность атлантов. Кранц сказал, что это очень важно… Именно сейчас. Почему? Может быть, в древних письменах скрыта загадка времени? Ведь атланты могли прийти на Землю из какого-то иного времени…
Вечерами, бродя по тихим бульварам и горбатым улочкам старого Парижа, Леона думала о том, что поставила перед собой неразрешимые задачи. Сколько ученых отступили… Не дерзость ли начинать все сначала? И тайна времени… Просто невыносима эта неизвестность. Последний раз, когда она вызвала Чимтаргинскую радиообсерваторию, отец отказался подойти к видеофону. Кто-то передал ей, что профессор занят, и экран погас. Лучше любая правда, чем вот так…
Леона избегала шумных магистралей нового города с их движущимися тротуарами, потоками стремительных машин, воздушными поездами, проносящимися как тени над головой. Она поселилась в старинном доме с медлительным лифтом и древними каминами, в которых по вечерам горел настоящий каменный уголь. Дом стоял на берегу Сены, невдалеке от квартала, занятого Археологическим музеем атлантического сектора.
В фондах музея Леона познакомилась с маленькой пожилой женщиной-археологом. Ее звали Тея. У Теи были совершенно белые волосы, блестящие, молодые глаза, приветливое смуглое лицо без единой морщинки. Она родилась на юго-востоке Азии, но всю свою жизнь провела в Париже. Тея помогла Леоне найти нужные материалы, много рассказывала об Атлантиде. Она своими глазами видела развалины древнейших городов во время подводных экспедиций.
— Вам, мой друг, надо обязательно встретиться со старым Рутом, — говорила Тея. — Он живет недалеко от Каира и, вероятно, еще работает в Каирском музее. В молодости он пытался расшифровать письмена атлантов… У него тоже были интересные мысли о сопоставимости некоторых знаков атлантов с ранними египетскими иероглифами. Правда, ключа он не нашел. Но его мысли могут помочь вам.
— Я буду в Каире через месяц, — сказала Леона.
— Предупрежу его о вашем приезде, — обещала Тея.
Как-то вечером, возвращаясь вместе с Леоной из музея, Тея тихо спросила:
— Почему вы всегда молчите? Кажется, я догадываюсь о том, что с вами случилось. Надо ли так замыкаться в себе?..
— Вы что-нибудь знаете обо мне? — удивилась Леона.
— Немного… Я ведь тоже пережила подобное. Правда, очень давно, очень…
— Вы, Тея?
— Да… Слышали про Ива Русина?
— Конечно. Он — участник Второй звездной.
— Это был мой… друг. Самый близкий друг, Леона.
— Почему вы не полетели с ним?
— У меня была слишком земная профессия, девочка… Конечно, Ив мог отказаться. Но мы решили, что он не сделает этого… Мы оба так решили… Впрочем, все это было ужасно давно… Да, в молодости все кажется иным. Трудно решить, что главное. Но вы, разве вы не могли лететь с вашим другом?
— Нет, брали только мужчин. И потом, мне самой казалось, что я не гожусь. Я слишком любила Землю.
— Вы говорите — любила. А теперь?
— Не знаю. Это трудно объяснить.
— У вас все впереди… Вы так молоды, Леона. Вы еще будете очень счастливы.