Рука брата легла на заметный живот.
Эмили опустила взгляд, лишь для того, чтобы скрыть изменение в ее лице. Ибо сейчас в ней генерировала чистая сила гнева.
— Это мой дом, — продолжала она пугать близнеца.
— Да что они тебе там вкалывают? — зарычал мужчина, хватая девушку за плечи.
Близняшка попятилась от него, инстинктивно прикрывая живот руками.
— Прости, — падал на колени перед ней Райли. — Прости меня. Я не хотел тебя напугать.
Сазерленд припадал лицом к животу сестры, не зная куда деть руки. Эмили часто дышала от всей этой ситуации. Ей так хотелось влепить ему пощечину и раздавить все его мужское эго. Но она продолжала сохранять самообладание, прикрывая лицо выпавшими прядями из косы.
— Ты помнишь когда родилась Скай? — вдруг спросил близнец, даже не пытаясь изменить положения.
Пальцы Эмили задрожали. Ей стало очень горько от понимания, что как раньше уже не будет. Она буквально стоит на руинах их семьи, разрушенной Райли.
— Для нас это было как глоток воздуха, — продолжал мужчина. — Как шанс на новую жизнь. Мы тогда будто сами стали родителями.
Ее пальцы сжали пряди медных волос брата.
— Я скучаю по Скай, — выдала близняшка, глядя в пустоту.
— Я тоже, — ответил он. — Тебе пока к ней нельзя.
Эмили внимательно слушала смысл его слов. Неужели она не живет с ним? Может ее забрала Аманда? Или Джон?
— Когда ты родишь здесь, — выдавал он ей планы на совместное будущее. — Когда врачи будут уверенны в твоем здоровье и в состоянии ребенка, мы сразу же поедем в наш новый дом. И я привезу туда Скай. Мы будем жить вчетвером как и мечтали.
Эмили чувствовала плотный ком в горле, и тепло от скопившихся в уголках глаз слез.
Срыву ее актерской игры, из-за чего весь план полетел бы в тартарары, не дал голубь. Тот самый символ мира и свободы, присел на подоконник, дабы угоститься хлебными крошками, что Эмили заботливо для него приготовила.
Всегда такой знакомый ему дом, сейчас казался каким-то чужим. Настенные канделябры светили тускло-желтым светом, еле разрезая мрак коридоров.
Джон брел по ним, едва различая очертания предметов. Слабый свет не мог в полной мере осветить его путь, мужчина двигался медленно и неуверенно.
Глухая и мертвая тишина идеально подходила к голубоватой дымке, что висела в воздухе.
Шелест и хруст сухих листьев под ногами привлек внимание гангстера. Этот звук в висящей тишине казался невероятно громким.
Шелби опустил голову. Весь пол был устлан сухими кленовыми листьями. Они плотным ковром выстилали паркет в коридоре, переходя в гостиную, в холл и на лестницу. Его дом выглядел так, будто в нем не жили уже лет сто. Паутина окутывала люстры, картины, поверхности мебели и перила лестницы были покрыты плотным слоем пыли, а оконные стекла помутнели от времени.
Цыган попытался протереть одно из них, чтобы разглядеть какое вообще время суток.
За мутным окном была тьма, уличные фонари не освещали двор, а не стриженные ветви деревьев и кустов, вовсе закрывали вид.
Попытка открыть входную дверь, отозвалась скрипом замка и глухим ударом. Бросив эту затею, мужчина осматривал потолок, лестницу и черные дыры открытых дверей.
Джон не мог понять, что произошло? Куда делись все домочадцы? Где Мэри, Скай? Почему дом выглядит заброшенным?
Все вопросы в его голове остановила напевающая мелодия. Чье-то мелодичное «ммммм», звучало откуда-то сверху.
Хмуря брови и нервничая, мужчина все же решил пойти на звук. Делая неуверенные и медленные шаги, он прислушивался к очень знакомому голосу. По мере того, как он поднимался на второй этаж, пение становилось громче и ближе.
Мелодия привела его в закрытой двери комнаты, что изначально задумывалась как спальная для их с Мартой сына.
От осознания этого, по его коже пробежал мороз. Странное и пугающее чувство селилось в душе, из-за чего к горлу подступала тошнота.
Собрав нервы в кулак, цыган все же решился нажать на ручку двери. Пение за ней прекратилось.
Войдя в темную комнату, что была слабо освещена как и весь первый этаж, мужчина удивился интерьеру.
Все было таким, как до смерти его жены. Детская кроватка стояла между двух больших окон, платяной шкаф в углу, везде детские игрушки и принадлежности. Но все это было таким же серым и пыльным, почти что уничтоженным временем.
Козырек пребывал в ностальгическом шоке. Его губы были слегка приоткрыты, а в глазах блеснули слезы. Он даже не сразу заметил Марту, что стояла в другом конце комнаты.
Девушка была одета в темно-синее платье, подол которого заканчивался у щиколоток. Рукава плотно закрывали руки, а горловина шею. Оно было перетянуто зеленой лентой под грудью, давая место огромному животу.
Волосы Марты были собраны в высокую прическу. Ее лицо было бледным, губы синими, а уставшие глаза проваливались в темные глазницы.
— Марта, — только и смог прошептать Шелби.
— Здравствуй Джон, — улыбнулась ему покойная супруга.
— Что ты здесь делаешь?
— Я здесь живу, — ответила девушка. — Это же наш дом, глупыш.
Ее голос был таким, как Джон его и запомнил. Она так же по доброму улыбалась и невинно отвечала на его вопросы.
Цыган осматривался, пытаясь понять происходящее. Он озадаченно чесал затылок, медленно моргая. На него будто свалилась усталость и глубокий тяжелый сон.
Марта подошла ближе, взяв мужчину за руки. Из-за расслабленного состояния, он не сопротивлялся.
Ее холодные пальцы касались его лица, поначалу осторожно и легко, а затем увереннее.
Козырек впадал в сон все глубже и глубже. Он не сопротивлялся ее действиям. Глаза открывать становилось все сложнее. Холодные губы Марты целовали мужчину, из-за чего он мог чувствовать сырой запах земли.
— Где Эмили? — едва мог шептать Шелби.
— Ее здесь нет, — сквозь мертвые поцелуи отвечала Марта.
— Она нужна… — прерывал он мысли. — Я должен ее найти.
— Она жива Джон, — шипела Марта. — Ее с нами нет.
Мужчина пытался вырваться из ее хватки, мотая головой.
— Надо найти Эмили, — повторял он.
— Джон, — звучал ее голос строже.
За этим следовала пощечина.
— Джон! — громко называла она его имя, вновь ударяя по лицу. — Джон!
— Джон, — рявкнул Томас.
Старший Шелби хлопал брата по щекам, отчаянно пытаясь привести того в чувства.
— Да очнись ты, — рычал гангстер, тряся его за плечи.
— Отойди, — быстро проговорил Перси.
Мужчина облил Джона ледяной водой, на что тот лишь промычал что-то нечленораздельное, слабо моргнув.
Грин осмотрел принятые козырьком лекарства и оценил количество выпитого алкоголя.
— Доза небольшая, — щурил взгляд психиатр. — Он хотел, чтоб это помогло уснуть, а алкоголь ускорил этот процесс.
— Учитывая все события, — намекал Шелби на нечто иное.
— Ой да брось, — отмахнулся Персиваль. — Он отчаянно ищет Эмили, на подобные глупости он бы не пошел. А если бы пошел, то сожрал бы всю упаковку, так что не додумывай.
— Уже не знаю, — упирал руки в пояс старший брат.
Грин поднимал бессознательного Джона за руки.
— Помоги мне, — прокряхтел психиатр, удерживая расслабленное тело козырька.
Не без труда, мужчина переложили гангстера на кровать в его спальной.
— Отлично, тут как раз ровная поверхность, — не терял оптимизма Персиваль.
— Что делать будем? — нервничал Томас.
— Я поставлю ему капельницу, а позже вколю кое-что, что вызывает рвоту, — бубнил Грин, черкая список необходимых веществ для одного из своих людей. — Рвота выведет все из его организма, и избавит от интоксикации. Через часа четыре будет как новенький.
— Черт, — выругался Шелби.
— Ну разделимся на три группы, — разводил руками психиатр. — Займет чуть больше времени.
— Артур уже в одном из предполагаемых мест, — закуривал козырек.
— Вот и славно, — ответил Перси. — Ты езжай в другое. А мы с Джоном поедем дальше, ну как он оклемается конечно.