От его несчастного вида стало очень стыдно. Нашла на кого наезжать!
- Извини меня, пожалуйста, – виновато протянула я, возвращая осьминожка на стул. – Я не хотела тебя пугать! Просто глупо пошутила. Понимаешь, друзья уехали по делам. Зармид запропал куда-то. Я встала ни свет, ни заря, а теперь ещё и без завтрака осталась… Прости, нервы сдали. Ты не злись, пожалуйста!
Сформировав в ладони ещё один шарик Силы, я положила его на сиденье рядом с монстриком, опасливо косившимся на меня. Да уж, талант завязывать знакомства у меня не отнимешь! Даже в безлюдной библиотеке нашла кого обидеть. Я уныло улыбнулась и кое-как сгребла в охапку занавеску. Вернее, то, что от неё осталось после нецелевого использования.
- Пойду к себе, пожалуй.
И уже направилась к выходу, когда из-за спины раздался неуверенный голосок:
- Ты… Не ухоти посалуйста… Мне тут так скучно отному.
- Ну, если ты не против, я вернусь, – искренне обрадовалась я и обернулась.- Только вот занавеску спрячу куда-нибудь.
- Не нато. Я сам… Сейчас! – Осьминожка суетливо подпрыгнул и подплыл ко мне прямо по воздуху. – Сейчас-сейчас… Только не ухоти!
И он, ухватившись за ком безнадёжно измятой ткани, покрытой неаппетитными разводами, вдруг испарился вместе с ней, а я осталась стоять посреди библиотеки, широко разведя руки и бестолково хлопая ресницами.
Мохнатик вернулся через несколько минут. Уже без тряпки, зато с корзинкой, в которой лежала круглая буханка тёплого хлеба, нож, кувшин с водой и кусок твёрдого жёлтого сыра.
- Кусай позаюста! – прошипел гостеприимно.
Если бы у осьминожика был хвост, наверняка вилял бы им без остановки. Во всяком случае, сейчас он больше всего походил на пса, который только что принёс хозяину тапочки.
- Спасибо, - я присела за стол и, сделав бутерброд, спросила: – Ты кто вообще-то?
- Зиву я зтесь. Са пиплиотекой пйисматйиваю. Пьявта, послетние несколько тысяч лет спал. Очень-очень кйепко спал.
Мохнатик с умилением поглядывал на во всю жующую меня, наворачивая вокруг круги.
- А вот ты пьисла и меня йаспутила. И Силой потелилась. Ты хойошая. Лёкаси лёитей маскпитанипексан очень йад! А тепя как зовут?
И тут я подавилась. От удивления. Слава Богу, помощь не понадобилась. Могу себе представить, как лохматый осьминог похлопывал бы меня щупальцами по спинке… Так это его ТАК зовут?!
- Э-э-э… Повтори, пожалуйста, своё имя... - прокашлявшись, с трудом выдавила я, глядя на мохнатика в упор.
- Лёкаси лёлитей маскпитанипексан, – повторил он озадаченно и немного тревожно.
- Что же на Шайдаре за мода такая на зубодробительные имена! – возмутилась горько. – Я это ни за что не выговорю.
Осьминожка сник.
- Значит, ты не бутесь со мной тьюзить?
- Ну, почему же, – не задумываясь я протянула руку и потрепала его по голове. – Буду, и с огромным удовольствием. Только давай я тебя буду называть… э-э-э… Лёликом?
- Хойошо! Очень-очень хойошо! – воспрянул духом свежеименованый Лёлик, и бочком подлез под мою руку, намекая видимо, что не против того, чтобы его ещё раз погладили. Смешной!
Следующие десять минут я с аппетитом поедала бутерброды, одной рукой поглаживая мягкую шелковистую шерсть библиотекаря. Он, свернувшись уютным клубком, довольно посапывал, словно пёс у ног своего любимого хозяина. Мир и покой, а впереди ещё книги… Вот оно - счастье! Но тут в коридоре послышался шум.
Мохнатик тут же испарился, прихватив корзину с остатками еды и поднос с останками завтрака. Иначе ошмётки булочек, раскисших в молоке и расплющенных несколько раз упавшим на них Лёликом, не назовёшь.
За секунду до того, как распахнулась дверь, на стол перед окаменевшей от неожиданности мной шлёпнулась открытая книга. Сразу же после этого в библиотеку влетела бледная в красных пятнах Слерана, а за ней шагнул разъярённый Дирнут.
- Э-э-э… Что с-случил-лось? - выдавила, ошарашенно уставившись на неожиданных и откровенно злых визитёров.
Слерана замерла, вжавшись спиной в стену и буравя меня тяжёлым взглядом, а Дирнут, громко скрипя зубами, подошел к столу и вынул из-за пазухи приплюснутый шар размером с кулак, покрытый вязью незнакомых символов. Правитель Харрута что-то пробормотал, и странная штуковина вдруг взлетела и, окутав меня мягким зеленоватым свечением, замерла над головой.