Харрутские горы тянулись с севера на юго-запад на протяжении многих километров вдоль "носка" Равнинные же земли вокруг занимали преимущественно многочисленные государства людей и степи орков.
Ближе к юго-западу располагались ещё одни горы. Их называли Ародскими. Когда-то они были не менее высокими, чем Харрутские, но время не слишком-то их щадило. То ли ветров там было больше, то ли породы другие, менее устойчивые к разрушениям, но сейчас они больше походили на каменистые холмы.
Кстати, именно тут обитали гномы. Сдаётся мне, за долгие тысячи лет эти рудознатцы попросту источили своё обиталище, как термиты старый бревенчатый дом. Это наверняка является ещё одной немаловажной причиной их напряжённых отношений с таруханами. Зуб даю, что Бверов папочка не прочь наложить лапу на более молодые и от того оч-чень перспективные для гномовой деятельности горы.
Если верить книге, почти вся юго-западная часть материка представляла собой обширные равнины, болота, леса и прочее. Здесь же располагались и так называемые Тёмные Земли, через которые нам предстояло нести Нашкар в храм Заката. Именно тут жили дроу, обожаемые мною ещё по книгам Земли. Не одни они, конечно. Были ещё вампиры, демоны и некие ароллы. Кроме них в Тёмных Землях обитало множество и других рас, но только у этих четырёх границы влияния были довольно чётко определены, и имелось некое подобие государства, правителя и свода законов. Остальные просто жили, где придётся - поодиночке, семьями или целыми родами.
В общем, я старалась использовать освободившееся время с толком. Много читала, думала, только всё равно безумно скучала по друзьям. Да, а ещё сны…
Каждую ночь мне снился Хартад и его зелёные глаза обещали что-то волшебное, но стоило мне приблизиться, как тарухан исчезал, и я оставалась одна в чёрной ледяной пустоте. Хорошо, что сны с наступлением утра становились прозрачными и очень быстро забывались, чтобы вновь вернуться лишь с приходом темноты.
А ещё я между делом прикормила стайку каких-то мелких пичуг наподобие воробьёв. Вообще-то, единственным их внешним сходством был размер. Светло-сиреневая в синюю крапинку окраска оперения, конечно, ни в какое сравнение не шла с воробьиной коричневато-бежевой, а вот суетливостью и задорным чириканьем эти Харрутские птички очень сильно напоминали своих земных собратьев, которые каждый год с сентября по май радовали меня посещением самодельной кормушки, закреплённой на окне.
Мама сетовала на неизбежно запачканное стекло, хотя своё окно я мыла самостоятельно лет с девяти. Славик жаловался на то, что воробьиный жизнерадостный галдёж мешает ему спать, а я на все карманные деньги упрямо вместо мороженого покупала пшено и подкармливала непоседливых птичек.
Конечно же, во дворце я никаких кормушек на окно не вешала. Просто как-то за завтраком заметила птиц на ветках высоченного дерева около окна и, так как это самое окно было приоткрыто для доступа в комнату свежего воздуха, я распахнула его пошире, а на подоконник накрошила хлеба. Сначала пернатые побаивались, но часа через полтора, видя, что не проявляю агрессии, занятая очередным фолиантом, склевали всё до крошки. В обед я заныкала всё, что было хлебобулочного, и история повторилась с одним лишь различием - птички не стали долго ждать.
Буквально за пару дней они освоились и обнаглели настолько, что не боялись даже в комнату залетать. Впрочем, одно значительное отличие от воробьёв я заметила почти сразу: эти малыши были куда цивилизованней своих земных собратьев, и не гадили, где попало. Ни на подоконнике, ни в комнате ни разу не появилось характерных пятен. Странно, конечно, но очень и очень приятно.
Обнаружив это свойство новых знакомцев, я прекратила выгонять их из комнаты, и уже на следующий день, подняв голову от книги, обнаружила, что со столика исчез надкушенный бутерброд, а на каминной полке, подлокотниках и даже на подголовнике кресла, в котором я сидела, уютненько дремлет два десятка сиреневых птичек.
Нет, я, конечно, птиц люблю, но почему они выбрали мою комнату в качестве спальни? Поели бы и улетели, как все нормальные дикие птицы! Обалдеть просто... Обведя изумлённым взглядом беззаботно дрыхнувшую стайку, я рассеяно пожала плечами и снова погрузилась в книгу.