Он не стал пытаться вытащить машину из грязи — это было бы слишком долго. Вместо этого он вырвал ключи из замка заглохшего двигателя и, прижав Катерину и Еву к полу машины, скомандовал: «Не шевелитесь!»
Снаружи раздались яростные крики. Дымовая завеса начала рассеиваться, обнажая картину полного разгрома: один джип стоял с задымившимся капотом, а второй, заехав слишком глубоко в болотистую низину, безнадежно просел правым бортом. Наемники, которые еще минуту назад чувствовали себя хозяевами положения, теперь выглядели растерянно. Их уверенность испарилась вместе с туманом.
Семён, не теряя ни секунды, достал из кобуры пистолет и, приоткрыв дверь всего на пару сантиметров, сделал три точных, резких выстрела по колесам уцелевшего джипа. Громкие хлопки эхом разнеслись по лесу, заставив наемников пригнуть головы.
— Всё, теперь они никуда не едут, — выдохнул Семён, откидываясь на спинку сиденья и переводя дыхание. Его лицо было испачкано в саже и грязи, но в глазах плясали искры адреналинового торжества.
Катерина, которая всё это время прижимала Еву к себе, замерла, прислушиваясь. Снаружи раздавалась ругань на ломаном английском и яростные попытки наемников вытащить свои ноги из вязкого ила. Они были дезориентированы, напуганы и, что самое главное, лишены своего главного преимущества — скорости и мобильности. Теперь они были просто людьми в дорогой одежде, застрявшими в болоте посреди глухого леса.
— Ты сумасшедший, — прошептала Катерина, глядя на него. — Ты действительно решил использовать нас как приманку, чтобы загнать их в трясину.
— Это называется «тактическое преимущество», Катя, — Семён усмехнулся, и эта усмешка была самой искренней из всех, что она видела. — Если бы мы продолжали бегать, мы бы рано или поздно выдохлись. А так мы заставили их играть по моим правилам. На моей территории.
— Теперь что? — спросила Катерина, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя странную, звенящую пустоту. Она всё ещё прижимала Еву к себе, и девочка, почувствовав окончание грохота, тихонько всхлипнула, утыкаясь носом в её шею.
Семён не ответил сразу. Он прислушался, слегка наклонив голову, словно ловя невидимые сигналы в лесной тишине. Снаружи всё ещё слышалось приглушённое ворчание наёмников, которые пытались выбраться из грязи, но в их голосах больше не было угрозы — только досада и паника.
— Теперь мы забираем самое ценное, что они привезли с собой, и уходим, — Семён снова приоткрыл дверь. — Оставайся в машине.
Он вышел наружу стремительной, почти кошачьей походкой. Катерина наблюдала через приоткрытое стекло, как Семён, не тратя лишних движений, подошёл к высокому наёмнику, который всё ещё пытался вытащить ногу из вязкого ила. Лопатин коротким, профессиональным движением выбил из рук мужчины какой-то кейс и, не обращая на него внимания, вырвал из его кармана телефон.
Семён вернулся в машину, тяжело дыша. Он небрежно бросил на соседнее сиденье кожаный кейс и смартфон, экран которого всё ещё светился от входящих уведомлений. Его лицо, измазанное в лесной жиже, выглядело сейчас почти торжествующе. Он не стал заводить долгих разговоров; сейчас время работало против них, пока наемники не пришли в себя или не попытались организовать ответный удар из того, что осталось от их снаряжения.
— Здесь всё, — коротко бросил он, запрыгивая на водительское сиденье и с неожиданной легкостью вырывая застрявший в грязи рычаг переключения передач, который он заранее подготовил для экстренного старта. С резким металлическим скрежетом внедорожник, словно выстрел из пушки, вырвался из трясины, обдав застрявших наемников фонтаном черной жижи.
Катерина смотрела, как в зеркале заднего вида остаются две маленькие, жалкие точки в сером тумане. Она почувствовала, как в груди разливается странное тепло — не та холодная уверенность, к которой она привыкла в совете директоров, а что-то более глубокое, почти забытое чувство безопасности, которое не покупается чеками с шестью нулями. Она перевела взгляд на Семёна. Он ехал сосредоточенно, крепко сжимая руль, но в его профиле больше не было той суровости, которая пугала её в начале.
— Зачем тебе телефон? — спросила она, когда они наконец выехали на твердую грунтовую дорогу, и лес начал редеть.
— Информационный голод — самая слабая точка любого преступника, — Семён не отрывал взгляда от дороги, но уголок его губ чуть-чуть приподнялся. — В этом телефоне не просто контакты. Здесь зашифрованные чаты, логи передвижения и, что самое важное, переписка с Хьюго. Он не привык доверять своим псам на слово, он контролирует каждый шаг через отчеты в реальном времени.