— Вы очаровательны в своей строгости, Катерина, — прошептал он, и его взгляд на мгновение переместился с её глаз на губы. — Давайте оставим формальности для завтрашнего дня. Сегодня я предлагаю вам ужин, который заставит вас забыть о графиках и регламентах. Только вы, я и... — он снова взглянул на Еву, и в его глазах мелькнул странный, почти хищный огонек, который Катерина ошибочно приняла за искру симпатии.
— Только мы и Ева, — закончил он, и в этом уточнении было что-то обволакивающее, почти гипнотическое.
Катерина должна была отказаться. Вечер был расписан по минутам: отчеты по логистике, проверка новых чанов для выдержки и бесконечные звонки юристам. Но Хьюго стоял перед ней, как вызов её собственной дисциплине, и эта дерзость была ей по вкусу. Она привыкла к мужчинам, которые заискивали перед ней, боясь её состояния или статуса. Хьюго же смотрел на неё так, словно он уже владел всем, что её окружало, и теперь просто решал, стоит ли она того, чтобы стать частью его коллекции.
— Хорошо, — медленно произнесла она. — Но ужин будет коротким. У меня нет привычки тратить время впустую.
Хьюго едва заметно кивнул, и в этом жесте было больше достоинства, чем в любом из тех поклонов, которые она привыкла видеть. Он открыл перед ней дверь автомобиля — тяжелого, матового черным цветом седана, который выглядел как бронированная крепость. Когда Катерина села на кожаное сиденье, она почувствовала, как пространство вокруг них сжалось, создав интимный кокон, отсекающий шум серого города. Ева, заинтригованная переменами, притихла, разглядывая кожаный салон, а Хьюго сел рядом, и Катерина кожей почувствовала исходящий от него жар.
Ужин проходил в закрытом ресторане, о котором не пишут в путеводителях — месте с тяжелыми бархатными шторами и приглушенным светом, где каждое движение персонала было синхронным и почти бесшумным. Хьюго выбрал столик в самом дальнем углу, создав вокруг них атмосферу абсолютной приватности. Весь вечер он вел игру, в которой Катерина, к своему удивлению, оказывалась ведомой. Его манеры были безупречны, а внимание к деталям — пугающе точным. Он не спрашивал о бизнесе; вместо этого он говорил о архитектуре Флоренции, о том, как свет ложится на тосканские холмы, и о том, что истинная власть заключается не в обладании деньгами, а в умении видеть ценность там, где другие видят лишь товар.
Ева, обычно капризная и требовательная к вниманию матери, на этот раз была на удивление тиха. Хьюго заказал для неё самое изысканное детское меню и общался с девочкой с таким вниманием, какое Катерина редко видела даже у профессиональных педагогов. Он слушал её наивные рассказы о часах Аркадия с таким видом, будто это была самая важная информация в мире. Наблюдая за этим, Катерина впервые за много лет почувствовала что-то похожее на умиление. Ей казалось, что Хьюго — тот самый редкий экземпляр мужчины, который сочетает в себе жесткость лидера и нежность к слабым.
Когда они вернулись в её особняк, воздух в доме казался наэлектризованным.
Хьюго не стал ждать приглашения, чтобы войти. Он двигался по дому Катерины с той уверенностью, с которой хозяин заходит в собственные владения, и эта бесцеремонность, вместо того чтобы разозлить её, вызывала в Катерине почти болезненное влечение. Она проводила Еву в детскую, и едва дверь закрылась, Хьюго оказался рядом. Его руки, сильные и властные, легли ей на талию, притягивая к себе с силой, которая не оставляла места для сомнений. В этом жесте не было нежности, только первобытное желание обладать. Катерина, привыкшая сама диктовать условия, с неожиданным удовольствием почувствовала, как контроль ускользает из её рук.
Их страсть была подобна лесному пожару — стремительная, испепеляющая, лишенная всякой осторожности. В спальне, среди шелка и холодного мрамора, Хьюго открыл ей сторону своей натуры, о которой он молчал за ужином. Это был не просто секс, а своего рода экспансия. Он исследовал её тело так, словно ставил на нем клеймо собственности, и Катерина, к своему удивлению, находила в этом пугающем доминировании высшее наслаждение. Впервые в жизни она не видела в мужчине функцию или инструмент; Хьюго стал для неё стихией, в которой хотелось раствориться, забыв о счетах, контрактах и бесконечной ответственности за империю.
3
Следующие две недели превратились в затяжной, дурманящий сон. Хьюго практически переехал в её дом, и его присутствие заполнило всё пространство. Он стал её тенью, её главным советником и самым страстным любовником. Катерина ловила себя на том, что всё чаще игнорирует звонки из офиса, предпочитая проводить часы в его объятиях. Она была очарована тем, как он взаимодействовал с Евой: он привозил ей редкие игрушки из Европы, читал сказки на ломаном русском, и девочка, которая обычно была холодна с чужаками, буквально расцвела под его вниманием. Катерина чувствовала, что нашла кого-то равного себе по силе духа, мужчину, который не боится её денег и власти.