Хьюго не вздрогнул. Он медленно положил телефон на полированную поверхность стола, и эта пауза была более красноречивой, чем любой крик. Его улыбка не исчезла, но трансформировалась — из обволакивающей она превратилась в хищную, обнажив зубы. Теперь в нем не осталось ничего от того галантного итальянца, который открывал перед ней двери седана; перед ней стоял человек, чьим основным капиталом была чужая беспомощность.
— Катерина, дорогая, — произнес он, и в его голосе теперь звенел металл. — Ты всегда гордилась своим умением видеть суть вещей. Неужели ты всерьез полагала, что мужчина с моим размахом занимается только виноградниками и пробками от бутылок? Мир куда сложнее и циничнее, чем твои годовые отчеты. Есть спрос, есть предложение. А те, кто умеет соединять их незаметно для закона, владеют истинной властью.
Он медленно поднялся из-за стола, сокращая дистанцию. Катерина почувствовала, как в комнате стало тесно, словно стены начали сдвигаться, вытесняя кислород. Хьюго больше не пытался ей понравиться. Он видел, что маска сорвана, и теперь решил сменить тактику с соблазнения на подавление. Он протянул руку, чтобы коснуться её щеки, но Катерина резко отшатнулась, чувствуя, как кожа в месте прикосновения словно обжигает холодом.
— Моя дочь — не товар, — прошипела она, и её голос, несмотря на внутренний тремор, оставался твердым. — Если ты думал, что сможешь использовать мой дом как перевалочный пункт для своего грязного бизнеса, то ты совершил самую большую ошибку в своей жизни. Убирайся из моего дома сейчас же, пока я не вызвала полицию.
Хьюго не шелохнулся. Он не стал оправдываться или пытаться вернуть тот обманчивый образ нежного любовника, который так искусно выстраивал последние две недели. Вместо этого он медленно, почти лениво, облокотился на край стола, и в его взгляде появилось что-то такое, от чего у Катерины по спине пробежал холодок. Это не был гнев; это был расчет.
— Полиция? — он тихо рассмеялся, и этот звук больше не напоминал бархат. — Катерина, ты слишком долго жила в своем коконе из цифр и прибыли. Ты думаешь, что твои звонки и связи в правительстве имеют значение для людей, которые стирают границы государств одним щелчком пальцев? Твоя охрана — это просто люди в форме, которые получают зарплату. Мои люди — это псы, которые живут ради охоты.
Он сделал один резкий шаг вперед, и в этот момент дверь кабинета открылась. В проеме стояла Ева. Она прижимала к груди свою любимую игрушку, и её огромные, доверчивые глаза были прикованы к Хьюго. Она не слышала слов, но почувствовала смену атмосферы — воздух в комнате стал тяжелым и едким, как перед грозой.
— Хьюго? — тихо позвала девочка. — Почему мама так странно говорит?
Хьюго мгновенно преобразился. В одно движение он сменил маску хищника на маску заботливого друга, и эта пластика была настолько отточенной, что Катерине стало физически душно. Он присел перед Евой на одно колено, и его голос снова стал тем самым обволакивающим бархатом, который так недавно кружил ей голову.
— Твоя мама просто немного расстроена из-за работы, маленькая принцесса, — мягко произнес он, протягивая руку, чтобы поправить локон её волос. — Иди в свою комнату, мы с мамой сейчас всё решим и придем к тебе играть.
Катерина видела, как Ева на мгновение замешкалась, чувствуя невидимую стену напряжения между взрослыми, но затем доверчиво кивнула и вышла из кабинета. Как только дверь за девочкой закрылась, Хьюго медленно выпрямился. Его взгляд снова стал холодным, но теперь в нем читалось нечто новое — легкое, почти брезгливое любопытство.
— Ты думаешь, что можешь просто выставить меня за дверь? — спросил он, и в этом вопросе не было сомнения. — Мы уже не в той фазе отношений, где я пытаюсь быть джентльменом, Катерина. Ты залезла в чужой карман, заглянула в чужие книги. Теперь ты часть процесса. А из процесса нельзя просто так выйти, не оставив залога.
Хьюго сделал ещё один шаг, и Катерина почувствовала, как в комнате сгустился запах его парфюма, который теперь казался ей удушливым, как аромат разложения, спрятанный за дорогими специями. Он не нападал, но его присутствие заполняло пространство, словно он уже расставил в её доме невидимые сети. Катерина поняла, что её привычный арсенал — угрозы судами, звонки влиятельным знакомым и разрыв контрактов — здесь бессилен. Она сражалась по правилам цивилизованного мира, в то время как Хьюго играл в игру, где единственным законом была сила и цена за лояльность.