Однако Айрис понимала, что это всего лишь оболочка, под которой скрывается пустота. Увы. Мартин был недалек. Он и в университете учился очень плохо, и окончил его только благодаря щедрым пожертвованиям отца.
Айрис было с ним неинтересно. С одной стороны, он являлся душой компании, мог развеселить толпу такой же элитной молодежи. Но с другой, юмор его был слишком плоским, а общение с ним навевало на Айрис самую настоящую скуку.
Вот и сейчас она вдруг почувствовала приступ дурноты от одной мысли, что Мартин теперь не отвяжется ни на минуту.
— Здравствуй, Мартин! — Паола, как почувствовала, появилась словно из ниоткуда и приветливо улыбнулась молодому человеку.
— Добрый день, миссис Ланкастер! — Мартин почтительно поднялся. — Устраивайтесь, пожалуйста. Эти лежаки никто никогда не занимает. Они принадлежат нашей семье.
Паола выразительно посмотрела на дочь. Та лишь неопределенно пожала плечами.
— Спасибо, Мартин, — с несвойственной ей душевностью поблагодарила Паола. — Ты очень мил.
— Ну что вы, миссис Ланкастер. Вы самые дорогие для меня люди, которых я уж и не надеялся здесь увидеть. — Он немного помолчал. — А сейчас извините меня, пожалуйста, я пойду поплаваю. Вода сегодня хорошо прогрелась. Айрис, не хочешь присоединиться?
— Нет, спасибо, — вежливо отказалась она. — Быть может, позже.
— Как знаешь. — Он приветливо махнул им рукой и удалился.
Паола сердито взглянула на дочь.
— Не понимаю, чем он тебе не угодил? — Пожав плечами, она начала устраиваться на лежаке.
Дело это было долгим, потому как Паола стеснялась своей полноватой фигуры и старалась, чтобы ее лишний вес был не слишком заметен. Что, впрочем, делалось совершенно зря, так как довольно открытый купальник не скрывал недостатки.
Айрис вздохнула.
— Опять ты за свое, мама, — укоризненно заметила она. — Ты же знаешь, что Мартин меня нисколько не интересует. Ни он, ни его семья.
Она прикрыла глаза в надежде, что мать поймет намек и не будет больше приставать к ней. Но Айрис ошиблась. Сегодня Паоле явно не хватало общения, потому что она тут же сказала:
— Между прочим, зря ты так. Породнившись с его семьей, мы могли бы жить припеваючи и отдыхать где нам вздумается.
Айрис повернула голову в сторону матери, приподняла солнцезащитные очки, прищурилась от яркого солнышка.
— Мам, ты себя имеешь в виду? — с явной долей иронии осведомилась она. — Если себя, то выходи сама за него замуж, а ко мне не лезь с подобными идеями.
Паола недовольно поджала губы.
— Все тебе не так, — пробормотала она. — Да если бы я была помоложе, Мартин давно оказался бы в моих руках.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — фыркнула Айрис, откидываясь обратно на лежак и прикрывая глаза.
Паола замолчала.
Айрис уже было подумала, что утро будет не так уж и испорчено, но вскоре поняла, что явно поторопилась с выводами: мать не собиралась отступать.
— Я не понимаю, чем тебе не подходит Мартин, — сказала Паола спустя некоторое время. — Он богат, красив. Что тебе еще нужно?
— Любовь, — ответила Айрис. — Мне нужна любовь, мама.
— Он любит тебя, я уверена, — безапелляционно заявила Паола. — Я видела, как он смотрел на тебя.
Айрис вздохнула.
— А мои чувства не идут в расчет? — усталым голосом поинтересовалась она.
— Зачем тебе кого-то любить? — парировала Паола. — Главное, чтобы любили тебя.
— Чтобы человек, который тебя любит, опротивел тебе в конце концов, — продолжила Айрис, перебивая ее, — и чтобы ты только мечтала о том, чтобы его никогда не видеть. Ты такой жизни хочешь для меня, да?
Паола выразительно вздохнула.
— Давай посмотрим с другой стороны, — миролюбиво предложила она. — Ты богата, можешь поехать куда захочешь, ты свободна как ветер.
— Нет, мама, — возразила Айрис. — Я буду птицей в золотой клетке, из которой мне потом не выбраться.
— Ой, да ладно, — отмахнулась Паола. — Если тебе все это надоест, ты всегда сможешь развестись. В конце концов, еще и оттяпать солидные алименты на содержание себя и ребенка, которого ты родишь.
— Я не хочу повторять твою историю, — тихо, но твердо проговорила Айрис. — Я просто хочу быть счастливой.
— А кто тебе сказал, что я несчастна? — фыркнула Паола, всем своим видом стараясь показать правдивость своего утверждения.
— Перестань, мама, — остановила ее Айрис. — Мы обе знаем, что ты о многом сожалеешь, но изменить ничего не можешь.