Когда же она перестанет думать о нем?
Или настало время признаться себе, что никогда?
Айрис вздохнула. Неужели не наступит в ее жизни день, когда она вздохнет спокойно и пошлет к черту Дункана и все, что с ним связано?
Почему?
И она просто не могла себе признаться сейчас, что все еще любит его, что, стоит ей бросить взгляд в его сторону, как ее охватывает волнение, а воспоминания о том времени, которое они провели вместе, порождают жар в груди.
— Ты думаешь, что он имеет на это право? — Айрис внимательно посмотрела на отца.
Был уже поздний вечер, когда она зашла к нему в кабинет, чтобы обсудить важный для себя вопрос.
— Да, — кивнул Ричард. — И будет лучше, если ты не станешь доводить дело до суда, а позволишь ему видеться с сыном.
Айрис вздохнула.
— Не могу в это поверить, — пробормотала она. — Он предал меня. А я еще должна предоставить ему право видеться с Николасом?!
— Он его отец, — напомнил Ричард. — И пусть он совершил в прошлом глупость, прошло уже почти два года. Тебе не кажется, что он мог многое переосмыслить за это время и измениться?
Айрис пожала плечами.
— Я так не думаю. Если он раскаялся, как ты говоришь, то что мешало ему разыскать меня и все объяснить?
Ричард невесело усмехнулся.
— Можно подумать, что ты позволила бы ему это сделать, — сказал он, укоризненно глядя на дочь.
— Это уже не важно.
— Да? — Ричард немного помолчал. — Знаешь, я не оправдываю Дункана. Но с другой стороны, сейчас он поступает ответственно. Узнав, что ребенок от него, он не отказался от своих прав, а, наоборот, настаивает на них.
— Ах, — отмахнулась Айрис, — просто ему не терпится еще раз досадить мне, поскольку мы снова встретились.
— Послушай, дочь. На твоем месте я бы поехал к нему в офис и предложил график встреч с сыном. Мне кажется, он будет рад любому принятому тобой подобному решению, и тебе не придется отстаивать в суде свое мнение, которое в итоге все равно неверно.
— Как ты можешь так говорить?!
— Потому что я знаю, что значит видеть дочь от случая к случаю, когда хочется не расставаться с ней и быть в курсе всех ее дел, когда хочется позвонить и узнать, как дела, когда хочется, чтобы в случае любой проблемы она первым делом посоветовалась бы с отцом.
Айрис вздохнула.
— Прости, папа, — в ее голосе звучала грусть, — мне казалось, что ты очень занят на работе. Я просто боялась быть навязчивой.
— Вот видишь! А еще подумай вот о чем. Пройдет время, и твой сын подрастет. Так предоставь ему право самому решать, будет он поддерживать связь со своим отцом или нет. Пусть он сам определится.
Айрис грустно усмехнулась.
— Я просто не хочу, чтобы когда-нибудь Дункан отверг его так же, как и меня, — пробормотала она.
— Не забывай, что ты всегда будешь рядом с ним и поддержишь его, — напомнил Ричард. — Ты не убережешь его от всех проблем. Но вполне можешь помочь решить их и пережить трудные жизненные моменты.
— Спасибо, папа, — поблагодарила Айрис, вставая с кресла. — Я не совсем уверена, что ты прав. Но вполне вероятно, сделаю так, как ты сказал.
— Потом ты увидишь, что поступила верно, — сказал Ричард на прощание.
14
— Можете войти. — Секретарша приветливо улыбнулась. — Мистер Харрисон ждет вас.
— Спасибо.
Поднявшись с мягкого кожаного дивана, Айрис медленно приблизилась к двери и нерешительно замерла. Потом, взяв себя в руки, она нажала на ручку и вошла.
Дункан сидел за столом и, когда дверь открылась, оторвался от работы.
Айрис сделала несколько шагов и остановилась.
Никогда она не забудет этот его взгляд, прямой, открытый и такой бездонный, что хотелось раствориться в нем и забыть обо всем на свете.
Но она тут же одернула себя: ведь она пришла сюда не вспоминать о прошлом, не думать о том, что могло бы случиться, но не случилось. Нет. Она здесь по делу. И вести разговор будет сухо и официально. Вот только где бы набраться на это сил?
— Здравствуй. — Дункан нерешительно смотрел на нее, не зная, чего ожидать.
Войны? Перемирия? Чего?
Зачем ты пришла, Айрис? — читалось в его глазах.
— Привет. — Ее голос все-таки предательски дрогнул, выдавая скрываемое волнение.
— Не ожидал, что ты придешь. — Он встал из-за стола и подошел к Айрис, остановился, не зная, что делать дальше.