Работа в фирме увлекла Айрис. Она и раньше помогала Ричарду, даже когда сидела дома с сыном. Но теперь, заняв выделенную должность, с каждым днем оправдывала свое назначение. Она просто фонтанировала идеями, многие из которых были приняты советом директоров, во главе которого стоял ее отец. И дело было не в том, что отец протежировал ее. Просто она любила свою работу, только и всего.
В общем, жизнь текла своим чередом.
Дункан по-прежнему встречался с сыном. В основном, по выходным, как сегодня. Но иногда, если у него было время, он звонил и приезжал вечером. С Айрис он общался ровно и по-дружески. Или, можно сказать, почти не общался. И это обстоятельство до сих пор доставляло Айрис неприятные моменты.
Она пыталась отвлечься, старалась больше думать о работе, о сыне, о каких-нибудь насущных проблемах, которые следовало решить. Но мысли о Дункане все равно время от времени посещали ее. Вскоре Айрис осознала, что она бессильна перед этим и просто надо смириться с неизбежным.
Возможно, если бы Дункан так и оставался для нее вне видимости, как раньше, она сумела бы начать новую жизнь. Но, видя его, встречаясь с ним взглядом, Айрис каждый раз боролась с чувствами, которые его близость будоражила в ней.
У нее давно не было мужчины, очень давно.
И если раньше ей казалось, что она прекрасно проживет без этого, то теперь встречи с бывшим возлюбленным навевали на нее воспоминания, от которых желание вновь зарождалось в ней.
Пока оно было недостаточно сильным и не слишком беспокоило ее. Однако Айрис догадывалась, что время, когда сдерживаться будет намного труднее, не за горами.
Вот и сегодня Дункан забрал Николаса и ушел с ним гулять. А Айрис осталась одна. Она бесцельно слонялась по квартире, ища, чем бы заняться. Но, как назло, ничего не могла придумать.
Айрис вдруг осознала, что ей хочется любить и быть любимой. Что жизнь продолжается, а она никак не может выбраться из прошлого, которое прочно засело в ней, мешая начать все заново.
Сын и Дункан. Эти двое неразрывно связаны с ее жизнью. И Айрис вдруг со страхом поняла, что если она не избавится от своей зависимости перед прошлым, то так и останется в нем, не имея ни малейшей возможности как-то наладить свою жизнь.
Услышав звонок в дверь, она почти бегом бросилась открывать.
Дункан с разрумянившимся Николасом на руках стоял на пороге. Впустив их, Айрис подхватила сына на руки, прижала к себе, чмокнула в щечку.
— Ну как ты погулял, малыш?
— Нормально, — ответил Дункан.
Айрис посмотрела на него. И словно солнечные лучики протянулись между их глазами, на какую-то долю секунды заставляя раствориться во взглядах друг друга. Но тут Николас, который не любил одеваться и раздеваться, начал капризничать. Айрис вздрогнула и переключила свое внимание на малыша. Дункан подошел к ним, помогая снять комбинезон.
Через несколько минут ребенок с удовольствием прошел в комнату, не слишком твердо ступая своими маленькими ножками. Наблюдая за ним, Айрис улыбнулась.
— Кажется, ветер дунет, и он шлепнется, — тихо пробормотала она.
— Я тоже сегодня думал об этом, — произнес Дункан. — Но нет. Наш сын достаточно твердо стоит на этой земле. Сегодня я в этом убедился.
Она растерянно взглянула на него.
— Наш сын? — переспросила Айрис срывающимся голосом.
— Конечно. — Дункан непонимающе пожал плечами. — Это же наш с тобой ребенок. И, независимо от сложившихся обстоятельств, я прихожусь ему отцом, а ты матерью.
— Ну разумеется…
Дункан на мгновение задержал на ней взгляд и заторопился:
— Ладно, мне пора.
— Да, иди, — как-то равнодушно и отстраненно кивнула Айрис, словно это и не Дункан был в комнате.
Айрис осталась одна.
И так всегда, так всегда! — стучала в ее голове одна и та же мысль. Он уходит из моей жизни, словно никогда нас не связывала любовь, словно все, что мы пережили, не имело для него особого значения. Разве что сын.
Неужели это правда?!
Неужели так и будет теперь?!
Она подбежала к двери, распахнула ее, надеясь, что Дункан еще не успел вызвать лифт и уехать.
— Дункан! — крикнула она и замерла.
Он стоял перед ней, словно и не думал никуда уходить.
— Мне вдруг показалось, что я зря это сделал, — тихо проговорил он, глядя Айрис в глаза, отчего горячая лава начала подниматься в ней, сжигая все на своем пути.
— Что сделал? — хриплым голосом спросила она.
— Потерял так много времени. — Он шагнул к ней, крепко прижал к себе, зарываясь лицом в ее шелковистые волосы цвета горького шоколада, от которых исходил едва уловимый цветочный аромат. — Господи! Каким же я был дураком!