Пора начинать готовиться. Только сейчас он вспомнил, что забыл взять с собой костюм из машины, чтобы переодеться. Это могло выглядеть и звучать смешно, но Николай был уверен, что для сделки с дьяволом нужно выглядеть с иголочки. Черный костюм с белой рубашкой он специально приготовил, чтобы переодеться перед самой полуночью, дабы избежать возможности запачкать его в чем-то. Но факт, что ему придется отойти далеко от машины, не был им учтен, вследствие чего встречать повелителя ада придется в классических спортивных штанах и черной футболке.
- Твою мать! – выругался он, осознав еще одну печальную вещь. В порыве надежды набрал номер Бориса и стал ждать ответа. Старик дал ему свой номер, прежде чем они вышли из дома.
- Алло.
- Можете срочно открыть мою машину, достать из бардачка сложенную бумажку и принести мне? Я оставил ее там, а вспомнил только сейчас.
- А я уж думал, вы передумали, - слова прозвучали печально.
- У меня нет времени! Можете разбить стекло, чтобы открыть дверь. Я ничего не скажу. Только быстрее.
- Послушайте, успокойтесь.
- Осталось 7 минут…
- Проверьте карманы.
- Чего?
- Бумажка с заклинаниями у вас в кармане.
- Говорю же, я не брал ее.
- Проверьте, - настоял уставший голос.
Николай сунул левую руку в карман, сначала в первый, потом во второй. В одном не нашлось ничего, в другом был тот самый сложенный листочек с текстом на латыни. Как он там оказался, сильно озадачило парня.
- Я точно не клал ее в карман. Я помню.
- Знаю… но вы ее там нашли.
- Да.
- Тогда полагаю, уже поздно.
- Что именно?
- Отказаться. Дьявольский лик уже упал на вас.
- Каким образом, - парень продолжал ничего не понимать.
- Как вы можете объяснить, что записка, оставленная вами в машине, оказалась у вас в кармане?
У Николая не было ответа на этот вопрос. Он просто молчал.
- Берегите себя, - сказал мужчина, после чего раздались короткие гудки.
Часы показывали 23:56. Следующие четыре минуты парень не выключал телефон, внимательно следя за экраном. Его сердце билось все чаще, ладони начали потеть, он не помнил, чтобы когда-то в жизни испытывал такой стресс. Теперь он точно не мог бросить начатое и убежать. Было слишком поздно. И не только потому что Борис так сказал. Уйти сейчас означало навсегда отказаться от своей мечты.
23:59. Момент истины подобрался ближе некуда. Оставались считанные секунды. Николай встал на траву перед земляным крестом, раскрыл бумажку: жирные черные буквы чужого языка уставились на него под светом фонарика на белом листке размера А5. Глаза дважды пробежались по тексту, вспоминая, как звучат те или иные слова. Парень не знал латыни и не имел понятия, как переводится текст перед ним. Все что он знал, это как правильно читать то, что распечатал парой дней раннее.
00:00. Держа в правой руке телефон, а в левой листок, Николай начал зачитывать слова. То, что он произносил, по звучанию было похоже на молитву, однако любому нерелигиозному человеку, увидевшему этот текст, не составило бы труда понять, что смысл его предельно противоположный.
- Gratias ago Diaboli! Lucifero gloria! Gloria Satanae![1]
Николай закончил читать и следом полночь сменилась минутой первого часа. Парень не заметил, чтобы что-то изменилось. Отсутствие света и каких-либо посторонних звуков никуда не исчезло. Он посмотрел по сторонам в поисках каких-либо изменений и увидел ту самую сову с красными глазами. Либо, по крайней мере, очень похожую на нее. Сова еще с минуту смотрела на Николая, потом взмахнула массивными крыльями, и пролетев над головой парня, скрылась среди густоты деревьев.
Сверху проникла пара лучей яркого света. Затем еще пара, и тут целый поток ослепительно оранжевого света ударил в парня так, что тому пришлось закрыться от него рукой. Кроны деревьев больше не помогали, от предшествующей тьмы ни осталось и намека.
Уши Николая уловили где-то вдали дикие вопли, потом эти ужасные крики начали все сильнее приближаться и становились в разы громче. Было похоже, будто неподалеку заживо режут человека или нечто подобное. А может даже не человека, а свинью, - уж слишком животными были эти вопли страданий. И голос этот был не один: совершенно разные, но все похожие друг на друга крики отчаяния и ужаса почти что оглушили парня, раздаваясь невероятной мощью совершенно отовсюду. Небо окончательно стало оттенка на грани оранжевого с красным.