* * *
Кристина молчала. Муж попросил ее не перебивать его монолог, как бы ей этого ни хотелось, а потому, когда Николай сам погрузился в тишину, она продолжала ждать, мысленно пытаясь переварить услышанное. До этого он уже делал паузы в своем повествовании, на полминуты, целую минуты, а то и две, как бы собираясь с мыслями и думая над все всплывающими новыми воспоминаниями. Но вот прошло уже пять минут, десять, а мужчина все не произносил ни слова, уставившись в панорамное окно поникшим взглядом.
Атмосфера становилась все напряженнее. Девушка, сидящая в кресле рядом с супругом, не понимала, о чем тот все это время рассказывал. Николай говорил о том возрасте, когда им обоим было в районе двадцати, то есть около сорока лет назад. Самое начало их совместной жизни. С годами память постепенно притупляется, и сейчас Кристина уже не могла вспомнить, действительно ли муж уезжал куда-то на три-четыре дня, после чего вернулся с цветами, а на следующее утро, возбужденный новой идеей, принялся строчить роман, так отличающийся от прочих. Да, она помнила, что первыми его работами являлись детективы, оба которых ей, кстати, достаточно понравились. И помнила, что, не дописав третью рукопись, развязки которой она так ждала, ее, тогда еще, парень принялся за нечто новое. Но тот мистический контекст, что Николай придумал для своей смены жанра показался женщине мягко говоря странным. Разумеется, она не поверила во все то, что говорил ее муж. Нет, может быть, он действительно уезжал на три дня в некое место, о котором Кристина не имела понятия, может быть, он даже хотел заключить сделку с дьяволом и может быть, что даже подумал, будто заключил ее. Однако он сам признался, что существует и абсолютно разумное объяснение случившемуся тогда. Страшный сон и лунатизм, а в последствии эффект плацебо, сыгравший свою роль в желании сменить жанр письма. Все вполне очевидно и с легкостью подается логике, на что Кристина и хотела обратить внимание мужа после того, как тот закончит рассказ. Но к ее удивлению после затянувшейся долгой тишины он спросил.
- Что скажешь?
Женщина замешкалась.
- Интересно, - только и смогла выдавить из себя она. Николай на это усмехнулся, как показалось жене, с ноткой печали.
- Вряд ли ты мне веришь, - произнес он. – Я бы и сам не поверил, услышь подобную историю от кого-то другого. Тем более слабо в нее верится, когда я́ ее рассказываю. Писатель ужасов как-никак. Я уже упомянул, что эта история могла бы стать завязкой неплохого романа. – Мужчина бросил взгляд на жену, затем спросил. – Хочешь выпить?
Еще полчаса назад Кристина бы отказалась, да и мужа поругала за срыв после стольких лет в полной трезвости. Но после всего услышанного и в ожидании продолжения ей захотелось немного прочистить сознание алкоголем, о чем она и созналась Николаю. Тот кивнул и налил порцию коньяка в свой бокал, после чего протянул его супруге. Та сделала пару небольших глотков и поставила бокал обратно на столик.
- Скажи, ты веришь в услышанное? – напрямую спросил мужчина.
- Не знаю, - чуть помолчав ответила Кристина. Ей не хотелось сознаваться в своем неверии мужу, как бы аргументировано оно ни было.
- Понятно, - в сопровождение слову Николай кивнул. – Но это правда. Я до сих пор отлично помню все те образы, что увидел на дне адской пропасти. Помню тот демонический лик с вечно открытыми не моргающими глазами и ртом без губ, обнажающим улыбку из десятков острых как ножи зубов. Помню крики и помню тот дьявольский голос. Все эти воспоминания проносились со мной сквозь года не теряя красочности. Если какие-то детали я еще успел забыть обо всем, что происходило до или после, то сам ад, тот островок ада, что я увидел, я всегда помнил отчетливо.
- Это ужасно, - честно призналась женщина. Даже если это был очень яркий сон, как она думала, кошмарно помнить о таком сне всю свою жизнь.
- И не говори, - комната вновь погрузилась в тишину. Потом Николай взял бокал и допил остатки коньяка из него. Как только бокал опустился обратно, мужчина снова начал говорить. – После той ночи, когда я проснулся полный вдохновения и сел писать, мою голову не покидала одна идея. Идея, что в последствии разрослась на пятьсот шестьдесят страниц. Закончил я роман уже спустя чуть больше месяца, подождал еще два месяца прежде чем отредактировать. Ты знаешь, что перед редактурой рукопись должна настояться, дабы при исправлении ошибок взгляд писателя становился более объективным и непредвзятым.