Но не прошло и пары лет, как ситуация ухудшилась. Теперь порой мусорные мешки были полностью набиты пустыми стеклянными бутылками, а Николай ничего не делал кроме работы над новым и новым романом. Если сначала он позволял себе выпить лишь по окончанию занятия письмом, а за само занятие садился всегда трезвым, то теперь мог целый отрывок, а то и главу написать, будучи пьяным. Причиной этого оставались все те же терзания. Невыносимая боль от собственных неугасающих воспоминаний. Алкоголь никогда не терял своего свойства подавлять все негативные чувства мужчины, но теперь с каждым похмельем и трезвостью эти чувства возвращались с гораздо большей силой. Адские образы выглядели куда ярче прежнего, а кошмары с их появлением посещали писателя все чаще. Так и формировалась реальность вокруг, как Николай продолжал эту бесконечную гонку за беззаботным состоянием, где его не преследуют мертвые души и демон Абаддон. А с учетом, что, будучи успешным писателем, он должен оставаться на плаву, приходилось писать в нетрезвом состоянии. Разумеется, это сказывалось на качестве итогового результата, но на тот момент у мужчины уже были группа редакторов, что исправляли все допущенные ошибки, а уровень общего сюжета все продолжал оставаться на высоте.
При этом Николай не раз пытался бросить, поскольку ему самому не нравилось все время пребывать в полубессознательном состоянии. Но как только возвращались кошмары и мысли, что он должен уживаться с ними, держа их втайне, писатель срывался и вновь брался за бутылку. Подобная перемена не нравилась и его супруге. Не нравилась – еще мягко сказано. Мужчина видел, как она смотрела на него с сожалением и злостью, а порой и ненавистью. Она ничего не говорила, ведь жила полностью за его счет, но то счастье, что настигло их после продажи первых прав на издание, все стремилось навсегда оставить эту пару. Спустя еще год наконец терпение Кристины лопнуло, и она таки высказала мужу все что о нем думает. Она не говорила этого, но он знал, что поступает его жена так из-за большой любви к мужу. Она кричала на него матом, давала пощечины в надежде, что он одумается, потому что хотела вернуть то ускользающее счастье. Жалко только, что Николай ничего не мог с этим поделать. Он не мог признаться ей в причине своего поведения, не мог поведать о тех жутких моральных болях, что преследуют его стоит только чуть протрезветь. Он не мог рассказать ей правды, мог только слушать ее крики отчаяния и печально кивать головой, что он все понимает и обещает исправиться. Он кормил ее этими обещаниями неделя за неделей, месяц за месяцем, потому что не мог иначе. Он знал, как Кристина его любит, и что не сможет от него уйти, но для этого ей нужна надежда, за которую она сможет уцепиться. Этой надеждой и стали обещания в конечном итоге избавиться от зависимости. И не сказать, что обещания эти были на пустом месте, ведь где-то в глубине души писатель сам надеялся покончить с выпивкой. Надежды эти просуществовали еще около пяти лет, в течение которых мужчина бросал пить бесчисленное множество раз, однако ни одна из этих попыток не увенчалась успехом. Любому терпению рано или поздно приходит конец, как и любой надежде. Так надежда Кристины тоже все больше и больше рушилась, дойдя до своего пика. В тот момент, когда обоим супругам уже близилось по сорок лет, женщина в один момент подошла к мужу и сказала, что дает ему месяц на возвращение к старому себе. Она не плакала, не кричала, не била его, а сказала самым обычным спокойным тоном, словно объявила о готовности ужина. И это было самое страшное.
Николай, знающий свою возлюбленную как никто другой, сразу понял, что это конец. Подобное поведение говорило само за себя о том, что это и правда его последний шанс не упустить единственного близкого человека. По одному выражению лица Кристины стало понятно, что та ниточка надежды наконец лопнула, и теперь эта женщина, хоть и по-прежнему безумно любящая своего мужа, не может заставить себя гнить вместе с ним. А тот месяц, что она дала на восстановление, ее последний акт любви.
На следующий же день после услышанного писатель попытался бросить пить. Вновь. Но увиденный ночью кошмар, как его держит когтистая рука чудовища над адской бездной, пальцы разжимаются, и Николай навсегда падает к остальным душам миллионов грешников, заставил его, проснувшегося посреди ночи в своем кабинете за письменным столом, приложиться губами к горлу наполовину пустой бутылки, что он выбросил вечером раннее в ведро. Далее последовала новая попытка и новый провал. Затем еще одна, и так продолжалось три недели. Теперь писатель уже даже находясь в опьянении не чувствовал той легкости, что была раньше. Алкоголь избавлял его от кошмаров, но стремился отнять самое дорогое, - любимую женщину. А что с этим делать, и как поступать, Николай не имел понятия. Но пытался его приобрести.