К концу обозначенного Кристиной срока осталась неделя. Поздней ночью мужчина лежал на диване, где спал уже последние несколько лет, и размышлял. В голове крутился все тот же возможный план, что не покидал голову уже очень давно. План, который, возможно, мог решить проблему писателя еще до алкоголизма. А именно, долгая и откровенная исповедь. Ни в коем случае не супруге, по прошествии столького времени она лишь посчитает его рассказ бреднями алкоголика. Все еще оставался один человек, что без вопросов поверит каждому слову, сказанному Николаем. Если этот человек еще жив. Сомневаться в этом были серьезные аргументы.
Мужчина не знал, жив ли еще Борис, ведь в прошлый раз тому на вид было лет шестьдесят-семьдесят, а прошло уже почти двадцать. Узнать это тоже не представлялось возможным, поскольку кроме имени никакой информации известно не было. Мимолетно вспыхнула мысль, что старик звонил мужчине перед полуночью тогда в день встречи, и что могла остаться старая история звонков, однако мысль эта так же быстро и угасла, поскольку что телефон, что сим-карту Николай успел сменить за те прошедшие годы. Оставалось только отправиться непосредственно в ту деревню и узнать все лично.
Следом за этой идеей пришло очень четкое и ясное «нет!». Объяснялось оно тем, что писатель не торопился испытывать судьбу и возвращаться настолько близко к перекрестку. Не важно, имеет ли Абаддон власть за пределами леса, все равно это было слишком опасно. Не воспримет ли демон возвращение Николая как желание последнего поскорее приступить к исполнению своей части сделки? Писателю казалось, что такой вариант событий вполне себе имеет место быть. Оставался только другой неоспоримый факт: мужчина рискует вот-вот потерять любовь всей своей жизни. И риск этот казался куда больше чем снова попасть в лапы к принцу ада.
Одинокий черный мерседес гнал по пустынной дороге, что освещал ярко-оранжевый свет фонарей. Экран спидометра показывал отметку свыше 130 км/ч. Время поджимало, хоть впереди и оставалось еще шесть дней, одна только дорога туда и обратно грозила занять четыре из них. Ради этой поездки Николаю таки пришлось протрезветь, что далось ему очень нелегко. Постоянные кричащие лица то и дело всплывали в голове, ужасные звуки, страшные картины – все это не отпускало мужчину на протяжении нескольких часов. Раннее он уже переживал подобное и неоднократно, при прошлых попытках завязать с алкоголем. Но каждый раз всплывающие ужасы одолевали его и возвращали обратно к началу. В этот раз он заимел рычаг давление.
Сразу придя в себя сел за руль, не собирая вещей, и с головой, трещащей по швам от боли, двинулся в путь. Вернуться назад возможности не было, писатель морально не позволял себе даже думать о том, чтобы сбавить скорость, не то что остановиться. И в его положении любая капля алкоголя, попавшего в организм, угрожала высокой вероятностью летального исхода. Всеми своими мыслями Николай пытался сосредоточиться на дороге, это помогало отогнать воспоминания, что с новой силой бились и бились о черепную коробку.
Мужчина не строил планы, что будет делать, если окажется, что старик давно мертв, он вообще не строил никаких планов кроме как добраться до той самой деревни. Даже если Борис еще жив и находится в здравом уме, нужно было продумать, что ему говорить. Николай ехал к нему с целью исповедаться, рассказать обо всем, что с ним случилось, но все это нужно было еще облечь в последовательную связку слов, о которой писатель даже не начинал думать. Он знал, что если начнет, то все эти вернувшиеся мигом воспоминания очень скоро сведут его с ума. Поэтому пока удавалось держать хоть какой-то барьер, он это делал. И надеялся, что, когда встретится со стариком, сможет без ужасных последствий выпустить всю эту накопившуюся боль наружу.
На сотни километров слева и справа простилались бесконечные похожие друг на друга пейзажи. Смешанные лесные чащи иногда сменялись широкими полями, а затем все возвращалось обратно. Кроме того, Николай успел оставить позади несколько городов, через которые пролегал его маршрут. Что в целом не сильно мешало смене пейзажей, ведь города по сути своей - те же леса, только искусственные и более технологичные, где вместо деревьев бетонные дома.