- Борис? – обратился он к черной фигуре. Сложно было различить образ, но складывалось впечатление, что фигура так же имела лишний вес, а потому никем кроме старика данный силуэт являться не мог.
Николай нащупал на стене выключатель, нажал его, и спальню осветила одна единственная лампа в центре под потолком теплым слегка приглушенным светом.
Предположение писателя оказалось верным: черной фигурой в кресле действительно являлся Борис. И мужчина сразу понял, почему он ему не ответил. По телу мертвого старика все еще струились ручейки крови. Помимо черных пятен на старой белой майке образовалась череда алых клякс, что не переставали увеличиваться. Голова трупа была запрокинута на спинку кресла, нижняя челюсть у нее отсутствовала. Вернее, она все еще находилась в этой комнате, разнесенная по стенам, полу, потолку и мебели выстрелом из двуствольного ружья, что валялось рядом с креслом, у ног старика, обутых в тапочки, тоже уже потемневших от красной жидкости.
- Блять… - все что смог сказать писатель. – Блять! Что за...? – подобная картина впервые предстала перед глазами Николая за всю его жизнь. Он много видел в кино сцен и похуже, да что там говорить, собственноручно описывал море кровавых сцен в своих романах, но увидеть нечто настолько реальное вживую оказалось хуже любого фильма ужасов.
Сначала мужчину парализовало от шока, что он испытал, потом, следом за полным отсутствием мыслей, разом хлынул целый их поток. Больше всего хотелось убежать, просто смыться из этого дома, словно он тут никогда и не был. Быть может позже он даже подумает, что все это сон, и на самом деле он уехал от Бориса еще ранней ночью, отказавшись от идеи ночевки? Но любопытство, что пришло совсем скоро, оказалось сильнее и заставило Николая пойти к телу. Чем ближе он подходил, тем больше подробностей развернувшейся трагедии мог залицезреть. От нижней челюсти старика не осталось и следа на его голове. За верхней губой виднелись голые десны, за ними небо, чуть глубже висел неповрежденный язычок. Сохранившийся корень языка свисал своими рваными краями в образовавшуюся под ним пропасть.
Глаза были открыты и не выражали ничего; мертвые зрачки уставились в потолок. На лице старика несколько алых капель отражали свет лампы.
Писатель больше не мог смотреть на эту мерзость и перевел взгляд на журнальный столик рядом с креслом. На нем стояла лампа с торшером, лежала шариковая ручка и сложенный вдвое листок А4, тоже испачканный в крови, как и стол, как и все вокруг мертвого старика. Очень медленно Николай потянулся к листку, шестое чувство где-то внутри него говорило, что это письмо предназначалось ему. Развернув его, мужчина прочитал:
ТРЕТЬЕ. О СДЕЛКЕ ЗАПРЕЩАЕТСЯ ГОВОРИТЬ. СООБЩЕНИЕ ПРАВДЫ О ЗАКЛЮЧЕННОЙ СДЕЛКЕ ПОНЕСЕТ НЕОБРАТИМЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ И ПОВЛЕЧЕТ ЗА СОБОЙ КАРУ.
Смяв бумагу, Николай пулей вылетел из дома, не беспокоясь ни об отпечатках, ни о чем остальном. Он сел в машину, развернулся и понесся на огромной скорости, как и восемнадцать лет назад.
- Сука, сука, сука! – единственное, что мог говорить в данной ситуации. Столько лет он держал в себе эту тайну, тайну, что преследовала его каждую ночь, нагоняла кошмары, выедала его изнутри, заставляя пить и не просыхать. Этой ночью мужчина наконец смог избавиться от всех тех ужасов, что его преследовали, но кто мог знать, что цена за это окажется столь высокой? Ведь Борис был ни в чем не виноват. Однако Николай, думая только о себе и беспокоясь только о себе, чертов эгоист, нарек старика на верную смерть.
Не оставалось никаких сомнений, что произошедшее – дело рук сатаны. Да, Борис застрелился сам, но писатель был на 100% уверен, что подтолкнул его к этому не кто иной, как дьявол. Расплата за нарушение пункта договора.
- Кто ж знал… - себе под нос, едва ли не плача, сказал Николай. – Простите меня… простите.
Слезы одна за другой начали стекать по его щекам. Раньше он был повинен только в своей собственной судьбе, теперь же по сути своими руками застрелил невинного человека. Ад, который ждет мужчину после смерти теперь представлялся очень даже заслуженным наказанием. Возможно, писатель бы меньше винил себя в случившемся, если бы забыл об условии. Он слышал их все подряд всего один раз и запросто один из пунктов мог случайно выскользнуть из памяти. Но проблема заключалась в том, что Николай прекрасно помнил каждое из условий сделки: 1.Получаешь желаемое, 2.После смерти жертвуешь душу дьяволу, 3.О сделке запрещается говорить, 4.Нельзя обмануть дьявола, 5.Перед смертью придет тот самый лис. Всего пять правил, - не так уж и сложно их запомнить. Но очень сложно соблюдать.