Именно третье правило послужило катализатором к алкогольной зависимости, хоть Николай и говорил сам себе, что все дело в банальном стыде. Он не понимал того, что обманывает сам себя аж до этого момента. Каким очевидным теперь все казалось, когда ничего исправить уже нельзя. Благодаря третьему правилу мужчина держал рот на замке ото всех, включая Кристину. И несмотря на ужасную смерть Бориса и чувство собственной нескончаемой вины, Николай был счастлив, что решил поехать к нему, а не рассказал все супруге.
В дороге, да и по прибытию к дому старика писатель молился, чтобы кара за развязанный язык была не столь губительной и страшной. Однако он забыл, и вспомнил только сейчас, когда ехал свыше 140км/ч в направлении к своему дому, о том, насколько бесчеловечной является та сторона договора. Дьявол, Сатана, Повелитель лжи, - множество имен одной сути существа, самого ужасного и самого опасного во всем мире.
Минуты сменялись минутами, час за часом черный мерседес ехал по очень длинной дороге, изредка делая передышки. Перед лицом Николая теперь, помимо всех тех страшных образов восемнадцатилетней давности, постоянно мелькал новый: мертвый старик в кресле, у которого вместо нижней челюсти располагалось кровавое месиво. И судя по всему, данная картина не собиралась покидать память мужчины больше никогда. Всего лишь еще один ночной кошмар, страшнее любого романа ужасов за авторством Николая. Потому что касается реальной сути существования мира и конца одной человеческой жизни. Все, чего хотел писатель теперь, это чтобы душа Бориса за неисчислимые страдания отправилась на небеса, где ей самое место. Если старик сейчас наслаждается райскими садами или что там наверху, то вина, испытываемая Николаем, стала бы хоть чуть-чуть меньше. Грустно, что правду ему никак и никогда не узнать.
Была преодолена половина пути до дома, когда в автомобиль сзади врезался огромный грузовик. В момент столкновения мужчина вспоминал и думал о словах Бориса про цену души, а после уже не думал ни о чем.
Водитель грузовика, лежащий без сознания на руле, продолжал давить педаль газа, что привело к неизбежной аварии. Удар в заднюю часть мерседеса заставил Николая потерять управление, машина по инерции от толчка пролетела вперед, врезавшись в серую хонду, после чего встала. Что дальше произошло с другими машинами и грузовиком осталось загадкой, тело и голова писателя с силой ударились в руль и даже мгновенно среагировавшая подушка безопасности не спасла мужчину от как минимум переломов пары ребер. Однако сознание он не потерял.
Внезапно пришедший адреналин временно заглушил всю ту боль, которая совсем скоро настигнет Николая из-за полученных травм. Но пока вместо этого он сел, осмотрелся по сторонам в разбитые стекла, что оказалось совсем не эффективно. Перед глазами все было размыто, будто зрение разом понизилось на несколько пунктов, плюсом к этому послужило явное помутнение сознания. Соображать писатель уже внятно не мог, голова его была совершенно пустая, хоть и в силах понять и переварить произошедшее. Ни один алкоголь не доводил мужчину до подобного состояния.
Хоть Николай и не мог до конца осознать, что с ним случилось, он ясно понимал, что это что-то нехорошее. Иначе ему бы не было так больно даже несмотря на шоковое состояние. Реальность начинала все больше ускользать и расплываться, что ни капли не понравилось мужчине; он сам не знал, чего боится, закрыть глаза и больше никогда не проснуться или что пока он не просыпается, с ним может случиться еще что-то похуже.
Не в силах продолжить бездействовать пальцы, коих писатель почти не чувствовал, нащупали ручку водительской двери. Николай не вышел, но вывалился их машины, упав на асфальт. Картина перед ним все еще была размыта, также оказались забиты уши, поскольку до мозга не доходило никаких внешних звуков. Только высокочастотный писк, что лишь усугублял ситуацию. Писатель уперся ладонями и приподнялся, в конце концов ему удалось встать и даже пройтись к переду автомобиля прежде чем адреналин окончательно уступил место невыносимой боли, что мигом окутала все тело. Ноги, руки, живот, грудь, шея, голова – все ужасно ныло и разрывалось от мучений, будто в каждую часть тела вонзили острые прутья. Мужчина свалился и вновь распластался на асфальте. То рвение, что заставило его покинуть мерседес медленно удалялось и заставляло погружаться в сон. Перед тем как опустить веки и окончательно уйти в пустоту, что бы она там за собой не скрывала, Николай ощутил легкий мокрый холодок на своей щеке. Тогда он увидел не размытого, как все остальное, а вполне себе четкого рыжего зверька перед собой, что лизал мужчине лицо. Это вызывало легкую щекотку, которую не составляло труда перетерпеть. Появившийся лис служил в некоем плане хорошей новостью: больше писателю не придется мучиться в ожидании своих страданий. Они наконец достигли его.