Это снова повторилось. И снова, и снова, и снова. Раз за разом, бесконечная череда моих смертей. Временная петля, из которой не выбраться. Я пытался бежать в поисках укрытия, я пытался забраться на один из домов, и на еще один, и на еще,… Я даже пытался дать бой, сопротивляться. Не стал убегать, а принял нападение зверя, когда он был всего один. Несмотря на то, что все вокруг постоянно повторяется, количество монстров, охотящихся за мной иногда меняется. Порой их может двое или трое, редко один, еще реже четыре. Пятеро мне не попадались ни разу, что грустно. Чем больше чудовищ, тем быстрее наступает очередная смерть и тем меньше мучений мне остается испытать. Когда я попытался ответно напасть на одного монстра, в последствии он убивал меня несколько минут, не торопясь откусывая куски моей плоти, лакая длинным языком мою кровь, и не сводя своих красных глаз с моего лица.
Я перепробовал все. Из этого ада не сбежать, скольки ни старайся. Когда я залезал на пожарную лестницу, абсолютно всегда в последний момент меня кусали за ногу, и я падал, как ни старался удержаться. Я пробовал провернуть этот план раз десять, то и дело говоря себе, что плохо хватался. Чуть больше силы и тогда монстр просто упадет с моей откушенной ногой вниз. Да, будет больно, но я смогу подняться на крышу и останусь жив. Однако опыт показал, что и это невозможно. Тварь кусает меня таким образом, что остается висеть на мне мертвым грузом. Она весит больше ста килограмм, это я могу сказать с уверенностью, и больше трех секунд с таким весом я не могу удержаться на перекладине.
Сейчас я вновь бегу по все тем же одинаковым улицам. Почему? Я сам не знаю. Какой в этом смысл, если все движется по одному сценарию? Вероятно, в глубине души я все еще надеюсь на свое спасение. А может, просто как можно дольше оттягиваю боль, коей сопровождается каждая из моих смертей.
Я так давно бегаю по этому пустому городу, что изучил здесь каждую улицу. Побывал в каждом тупике, где меня неминуемо разрывали на куски, в каждом узком переулке, запомнил название каждой улицы и номер каждого дома. Каждый раз я продолжаю задаваться вопросом, почему я еще не сошел с ума в этом месте, ведь складывается впечатление, что именно на такой результат оно и рассчитано. Так или иначе, похоже, каждую ночь до моей реальной смерти мне придется умирать здесь.
* * *
Муж и жена сидели в молчании. Николай закончил свой рассказ, допил новый бокал коньяка и уставился в панорамное окно на ночной город.
- Что скажешь? – в итоге не выдержал он. Страх явно переполнял пожилого мужчину. С последней истории он больше никому и никогда не рассказывал правды.
- Что это дичь, - ответила Кристина. – Ты рассказывал мне о той аварии. Я помню, как сидела рядом с тобой в больнице, в ожидании, пока ты придешь в себя. Помню, как мне позвонили и сообщили, что с тобой случилось. И помню, как ты утверждал и клялся мне, что после этого случая больше никогда не притронешься и к капле алкоголя.
- Да, я тоже это помню, - на лице появилась грустная улыбка. – Знаю, что ты знаешь, или уже сделала выводы, но не могу не рассказать поподробнее об этом. В тот день, что уже успел сменить ночь, в меня врезался грузовик, за рулем которого был нарколептик. Не помню уже, каким образом он оказался в таком положении, что управлял целым грузовиком, но что есть, то есть.
Тебе я потом рассказывал, что этот инцидент заставил меня переосмыслить свою жизнь. Близость смерти в тот момент показала мне, насколько цена жизнь, которую я так просто тратил на выпивку. Отчасти это так и есть. Вот только пить я бы закончил и так, и так. Не авария способствовала этому, а излитие души Борису, этому святому человеку. Полагаю, что, нарушив третье правило, я сделал Бориса мучеником, он умер, а я больше никогда не испытывал тех ужасных кошмаров и видений. Разумеется, я и сейчас отлично помню тот демонический лик Абаддон, адскую бездну, крики грешников и все прочее. Но после того случая они больше не приходили ко мне каждую ночь и день бесконечным потоком в перерывах между вдохновением на продолжение очередного романа. Я, сам того не осознавая, расплатился жизнью Бориса за избавление от собственных кошмаров.