Он посмотрел на неё почти с уважением.
Почти.
— Тогда до встречи.
— Доктор Рейвенор.
Он остановился у двери.
— Да?
— Если вы найдёте семьи, которые действительно ищут детей, переданных отсюда, сообщите мне.
— Зачем?
— Затем, что мёртвых я не верну. А живых, возможно, ещё можно найти.
Он смотрел на неё долго.
Слишком долго.
Потом тихо сказал:
— Вот теперь мне действительно интересно, кто вы такая.
Амелия улыбнулась.
Без веселья.
— Встаньте в очередь. Я сама пытаюсь выяснить.
Он ушёл.
На этот раз дверь закрылась мягко.
Не хлопнула.
Не ударила.
Просто отделила дом от улицы, а Амелию — от человека, который теперь стал не просто угрозой.
Проблемой.
Возможностью.
И, что хуже всего, свидетелем.
Она стояла посреди кабинета, слушая, как за окном стучит дождь, как наверху пищит маленький Томас, как Мэри тихо зовёт Анну, как Марта в кухне снова ругается с молоком, как Эмма поднимает упавшее перо.
Потом Амелия резко выдохнула.
— Так. Все живы?
Эмма подняла голову.
— Кажется, да.
— Прекрасно. Тогда работаем. Через три дня он вернётся, и я не собираюсь встречать его красивыми глазами и пустыми руками.
Анна подошла ближе.
— Он может стать союзником.
— Он может стать палачом.
— Или и тем, и другим.
Амелия посмотрела на неё.
— Миссис Хейл, мне не нравится, когда вы правы раньше меня.
Анна устало улыбнулась.
— Придётся привыкать.
Из кухни донёсся голос Марты:
— Чай кому-нибудь нужен?
Амелия закрыла глаза.
— Вот теперь я верю, что мир ещё не обречён.
Эмма уже писала новый заголовок:
«Подготовить к следующему визиту доктора Рейвенора».
Мэгги рядом, очень серьёзная, добавила ниже:
«Не врать. Не прятать. Мыть полы».
Амелия увидела и неожиданно засмеялась.
— Оставь, — сказала она. — Это почти юридическая стратегия.
За окном дождь усилился. По стеклу потекли быстрые полосы. Улица шумела, не зная, что в доме миссис Дайер только что не закрыли место, которое ещё вчера могло рухнуть под тяжестью слухов и старых грехов.
Амелия подошла к книге записей, открыла чистую страницу и написала кривоватым пером:
«Три дня».
Потом ниже:
«Живых найти. Мёртвых посчитать. Дом узаконить. Рейвенора не убивать».
Посмотрела на последнюю строчку.
Подумала.
И добавила:
«Пока».
Глава 6
Дом, где дышат
К середине осени дом миссис Дайер уже не выглядел местом, где дети просто пережидают свою судьбу.
Он дышал.
Не метафорически — вполне конкретно: открытые форточки, сквозняк, который раньше считали врагом, теперь был союзником; свежие простыни, вывешенные во дворе; кипящие котлы с водой; запах мыла, трав, тёплого молока и чего-то нового — порядка.
Улица всё та же — узкая, каменная, с вечной влажностью, с криками торговцев и скрипом телег. Но у двери дома теперь чаще стояли женщины. Иногда — с узлами. Иногда — с пустыми руками и пустыми глазами. Иногда — с детьми на руках, которых держали так, будто боялись, что их отберут у них даже раньше, чем они сами решатся отдать.
И почти всегда — с надеждой, которую они старались спрятать.
Амелия стояла у окна, наблюдая за очередной такой женщиной.
Худая. Пальто не по размеру. Пальцы синие от холода, но ногти — чистые. Значит, не совсем опустилась. Глаза бегают, но не в панике — в расчёте. Рядом мальчик лет трёх. Жмётся к матери, но не плачет — уже научился, что плач не всегда помогает.
— Возьмём, — пробормотала Амелия.
— Вы даже не поговорили с ней, — спокойно заметила Анна за спиной.
— Мне достаточно было посмотреть на руки и на ребёнка.
— Вы снова решаете быстрее, чем думаете.
Амелия обернулась.
Анна стояла у стола, записывая что-то в книгу. Волосы убраны, рукава закатаны, лицо спокойное, но внимательное. За эти месяцы она стала другой — не мягче, нет, но увереннее. В ней появилась твёрдость, которой не было в первую ночь.
— Я думаю быстрее, чем вы успеваете это заметить, — ответила Амелия. — И не забывай: если мы будем долго рассуждать, они уйдут к тем, кто не рассуждает вообще.
Анна кивнула.
— Я позову её.
— Позови. И смотри, чтобы Мэгги не напугала ребёнка своими записями.
Словно по команде, из соседней комнаты донёсся голос:
— Я не пугаю! Я фиксирую!
— Ты фиксируешь так, будто сейчас будешь вскрывать, — крикнула в ответ Эмма.
— Я учусь!
— Учись тише!