Софи посмотрела на неё непонимающе.
— Здесь придётся привыкать к тому, что дети возвращаются из соседней комнаты, — добавила Амелия сухо. — Это часть новой политики.
Рейвенор отвернулся к окну, но Амелия успела заметить движение у его рта. Не улыбка. Слишком лёгкое, почти невольное смягчение.
Она тут же разозлилась на себя за то, что заметила.
Эмма принесла книгу.
Толстую, коричневую, с потрёпанными углами. Старые записи пахли пылью, чернилами и чужими решениями, которые уже нельзя отменить. Она положила её на стол так осторожно, будто внутри было что-то хрупкое. Или ядовитое.
— Весна, — сказала Эмма. — Нашла.
Амелия не села. Сидеть сейчас было бы опасно — слишком похоже на судью. Она осталась стоять рядом, ладонью опершись на стол.
— Читай.
Эмма сглотнула.
— «Лили Кларк. Девочка. Возраст — шесть недель. Мать: Софи Кларк, вдова. Плата: два фунта и семь шиллингов. Обещано устройство в семью. Пометка…»
Она замолчала.
— Читай, — повторила Амелия.
Голос Эммы стал тише.
— «Не возвращать матери адрес. Возможны хлопоты».
Софи издала звук, похожий на тихий удар воздуха о стекло. Не плач. Пока нет.
Рейвенор шагнул ближе к столу.
— Дальше.
Эмма перевернула страницу.
— Здесь… «Передана через М. Уоткинса. Рединг. Семья Б.» Дальше адрес не полный. Только улица. «Бейкер-лейн». Номер не указан.
— М. Уоткинс? — спросил Рейвенор.
Амелия посмотрела на него.
— Вы знаете?
— Посредник. Его имя уже встречалось в жалобах по другим домам.
Софи пошатнулась.
Нора тут же подставила стул.
— Садитесь.
Софи опустилась, будто ноги её держали только до этого слова.
— Она жива? — прошептала женщина. — Моя Лили жива?
Тишина.
Самая страшная.
Амелия могла бы солгать.
Сказать: «Конечно».
Могла бы утешить: «Мы найдём».
Могла бы дать надежду красивой фразой, потому что люди любят красивые фразы, когда правда ещё не помещается в грудь.
Но она ненавидела ложь у постели больных.
И у стола с пропавшими детьми тоже.
— Я не знаю, — сказала она. — Но теперь у нас есть направление.
Софи закрыла лицо руками.
Плечи затряслись.
Рейвенор смотрел на запись. Его лицо снова стало непроницаемым, но пальцы на краю книги чуть сжались. Амелия увидела. И ей не понравилось, что это принесло облегчение.
Значит, не равнодушен.
Значит, может пригодиться.
Вот. Правильная мысль. Не «он хороший». Не «ему больно». А «может пригодиться».
— Доктор Рейвенор, — сказала Амелия.
— Да.
— У вас есть возможность проверить Уоткинса?
— Есть.
— Быстро?
— Относительно.
— Мне не нужно «относительно». Мне нужно до того, как эта женщина сойдёт с ума от ожидания.
Он поднял взгляд.
— Вы всегда формулируете просьбы как приказ?
— Только когда прошу важное.
— Это не просьба.
— Тогда тем более не тратьте время.
В его глазах мелькнуло раздражение. Хорошо. Пусть. Раздражённые мужчины иногда работают быстрее, если задета их компетентность.
— Я сделаю запрос, — сказал он.
— Сегодня.
— Сегодня.
— Спасибо.
Он чуть склонил голову.
— Это было почти вежливо.
— Не привыкайте.
Софи подняла лицо. Щёки мокрые, глаза красные, губы дрожат, но она смотрела уже не в пустоту.
— Я могу… могу остаться? Пока вы узнаете? Я заплачу. Я буду работать. Я умею шить, стирать, могу помогать на кухне, только… только не отправляйте меня.
Амелия молча посмотрела на неё.
Вот он, очередной узел.
Женщина с мальчиком. Пропавшая девочка. Нет денег. Есть навыки. Плохое питание. Страх. Возможно, полезна. Возможно, будет ломаться, плакать, искать Лили и мешать. Возможно, станет ещё одной парой рук. Возможно, приведёт за собой новые слухи: миссис Дайер держит у себя матерей, которым не вернула детей.
Риск.
Польза.
Мораль.
Деньги.
Помещения.
И, конечно, Рейвенор стоит рядом и смотрит, как она считает.
Пусть смотрит.
Амелия повернулась к Эмме:
— Свободные места?
— В комнате у прачечной — одно. Анна и Мэгги там, но можно поставить ещё узкую кровать, если вынести сундук.
— Нет. Не будем смешивать всех в одну банку. Дальняя маленькая комната?
— Там хранятся старые шторы и два кресла.
— Шторы — постирать, кресла — в приёмную или на чердак. Софи с Джеймсом туда. Временно. Завтра посмотрим, что она умеет.
Софи резко подняла голову.
— Значит, можно?
— Можно. Но слушайте внимательно, миссис Кларк. Это не гостиница и не богадельня. Здесь работают все, кто может. Вы шьёте?