Пауза.
И вдруг Эмма тихо сказала:
— А если Рейвенор узнает?
Амелия замерла на секунду.
Потом медленно закрыла книгу.
— Узнает.
— И?
— Будет злиться.
— И?
— И, возможно, будет прав.
— И?
Амелия повернулась к ней.
— И я всё равно это сделаю.
Эмма улыбнулась.
Тихо.
С облегчением.
— Я так и думала.
— Это плохая новость.
— Для кого?
— Для всех.
Они стояли друг напротив друга.
Две женщины.
Одна — из другого времени, с чужой жизнью за плечами.
Другая — из этого мира, но уже не совсем из него.
И обе понимали:
они только что перешли ещё одну черту.
Утро было резким.
Без мягкого перехода.
С криком ребёнка.
С грохотом посуды.
С запахом кипящего молока.
С голосом Марты:
— Если вы ещё раз поставите грязную миску на чистую полку, я вас ею же и накормлю!
Смех Мэгги.
С кашлем где-то в глубине дома.
И с голосом Норы:
— Мэм.
Амелия уже была на ногах.
— Что?
— К вам.
— Кто?
— Доктор.
Амелия замерла.
— Уже?
— Да.
Конечно.
Потому что когда ты решаешь что-то сделать за спиной человека, он появляется раньше.
Закон подлости.
Вечный.
— Где он?
— В приёмной.
— Отлично.
Амелия быстро застегнула платье, провела рукой по волосам и вышла.
В приёмной Рейвенор стоял у окна.
На этот раз в дорожном плаще.
Мокром.
Значит, приехал не только что.
Ждал.
— Вы рано, — сказала она.
Он обернулся.
— Вы уже не удивляетесь.
— Я начинаю привыкать.
— Это плохо.
— Для кого?
— Для вас.
Она прошла внутрь.
— Что вы узнали?
Он не ответил сразу.
Смотрел на неё.
Внимательно.
Слишком.
— Вы не спали, — сказал он.
— Вы тоже.
— Я работал.
— Я тоже.
Пауза.
Он сделал шаг ближе.
— Уоткинс уехал.
— Куда?
— Рединг.
— Когда?
— Вчера.
Амелия сжала губы.
— Конечно.
— И ещё.
— Говорите.
— Он не один.
— Это мы уже знаем.
— У него есть покровитель.
— Это мы предполагали.
— Человек с именем.
— Это плохо.
— Очень.
Он смотрел на неё.
— Вы собирались поехать.
Это был не вопрос.
Амелия замерла.
На секунду.
Но этого хватило.
— Вы собирались поехать, — повторил он.
— И что?
— Вы понимаете, что это безрассудно?
— Да.
— И всё равно…
— Да.
Он выдохнул.
— Вы невозможны.
— Вы уже говорили.
— И всё ещё прав.
Пауза.
Он вдруг сделал ещё шаг.
Ближе.
Слишком близко.
— Вы никуда не поедете, — сказал он тихо.
Амелия подняла взгляд.
— Это приказ?
— Это…
Он замолчал.
И в этом молчании было больше, чем в словах.
Злость.
Тревога.
И что-то ещё.
— Это просьба? — тихо спросила она.
Он посмотрел на неё.
Долго.
— Это… — он снова замолчал. — Это необходимость.
— Для кого?
— Для вас.
Амелия усмехнулась.
— Доктор, вы начинаете звучать как человек, которому не всё равно.
Он замер.
И это было ответом.
Она почувствовала.
И это было опасно.
Очень.
— Плохая стратегия, — тихо сказала она.
— Почему?
— Потому что я не умею быть удобной.
— Я это уже понял.
— Тогда не тратьте силы.
Пауза.
И вдруг он сказал:
— Я поеду.
Она моргнула.
— Что?
— В Рединг.
— Вы и так собирались.
— Нет. Теперь — не только как врач.
Он сделал ещё шаг.
— Я поеду как человек, которому нужно найти ребёнка.
Амелия смотрела на него.
И впервые за долгое время не нашла готовой фразы.
— Почему? — тихо спросила она.
Он не ответил сразу.
Потом сказал:
— Потому что вы правы.
— В чём?
— Слабый — не значит списанный.
Тишина.
И в этой тишине впервые было не только напряжение.
Было что-то другое.
Опасное.
Тёплое.
Живое.
— И потому что, — добавил он, почти тихо, — я не хочу, чтобы вы ехали одна.
Амелия медленно выдохнула.
— Я не собиралась одна.
— Я знаю.
Пауза.
Они стояли слишком близко.
Слишком честно.
Слишком.
И в этот момент с кухни донёсся голос Марты:
— Если вы там решили стоять и молчать до обеда, я вас обоих накормлю холодной кашей!
Амелия закрыла глаза на секунду.