— Вот, — сказала она. — Голос разума.
Рейвенор тихо усмехнулся.
— Значит?
— Значит, — сказала она, отступая на шаг, — вы едете.
— А вы?
Она посмотрела на него.
— А я — жду.
Пауза.
— И вмешиваюсь, — добавила она.
— Я не сомневался.
Он кивнул.
И впервые за всё время в его взгляде было не только наблюдение.
Было согласие.
И это было началом.
Настоящим.
Он сказал это тихо.
Не как человек, который бросает слова на ветер.
И не как тот, кто пытается произвести впечатление.
А как тот, кто уже принял решение и просто озвучил его.
— Я поеду.
Слова повисли в воздухе, как капля перед тем, как сорваться со стекла.
Амелия смотрела на него.
Не сразу.
Сначала — на ворот его плаща, тёмный от дождя. На мокрые пряди у виска. На пальцы, которыми он снял перчатку — медленно, будто давал себе время не сказать лишнего.
Потом — в глаза.
Серые.
Упрямые.
И, что хуже всего, честные.
Она почувствовала это почти физически.
Как толчок.
Как будто внутри что-то сдвинулось не в ту сторону, в которую она привыкла держать.
— Вы и так собирались, — сказала она ровно.
Голос прозвучал спокойно.
Слишком спокойно.
Он не поверил.
Конечно.
— Нет, — ответил он.
Пауза.
Он не отводил взгляд.
И в этом взгляде было что-то новое.
Не проверка.
Не холодное наблюдение.
Там была вовлечённость.
Чёртова, опасная, ненужная вовлечённость.
— Теперь — нет, — добавил он.
Амелия чуть наклонила голову.
Микродвижение.
Она делала так, когда оценивала.
— Разница?
Он сделал шаг ближе.
Не резко.
Плавно.
Но расстояние сократилось.
Слишком.
— Теперь я еду не только как врач.
— А как кто? — спросила она тихо.
Он выдохнул.
И на секунду его челюсть сжалась — короткое движение, которое выдаёт больше, чем длинные речи.
— Как человек, которому нужно это закончить.
Амелия усмехнулась.
Лёгко.
Почти мягко.
Но в глазах не было мягкости.
— Вы слишком быстро втягиваетесь, доктор Рейвенор.
— А вы слишком быстро становитесь причиной.
Она моргнула.
Раз.
Очень медленно.
Это было попадание.
И он это знал.
Чёрт.
Она отвернулась первой.
Не потому что проиграла.
А потому что почувствовала — ещё секунда, и скажет что-то лишнее.
А лишнее сейчас — роскошь.
Она прошлась по комнате.
Медленно.
Руки за спиной.
Пальцы сжались.
Разжались.
Снова сжались.
Контроль.
Вернуть контроль.
— И что вы хотите от меня? — спросила она, не оборачиваясь.
Он сделал ещё шаг.
Она это услышала.
По полу.
По дыханию.
— Чтобы вы не ехали, — сказал он.
Тихо.
Без приказа.
Без нажима.
И именно поэтому — сильнее.
Она резко повернулась.
— Это просьба?
Он замер.
На секунду.
И в этой секунде было всё.
Выбор.
Решение.
Честность.
— Да, — сказал он.
Слово легло тяжело.
Как камень в воду.
Амелия не сразу ответила.
Смотрела.
Долго.
Слишком.
Изучала.
Лицо.
Глаза.
Руки.
Микромимику.
Ту самую.
Чуть напряжённый угол губ.
Небольшой наклон головы.
Дыхание глубже, чем нужно.
Он волновался.
Едва заметно.
Но волновался.
И это было…
Неудобно.
Очень.
Она медленно улыбнулась.
— Вы понимаете, что делаете?
— Да.
— Вы просите женщину, которая только что предложила полезть в логово посредников, не делать этого.
— Да.
— И рассчитываете, что она вас послушает.
— Я рассчитываю, что она подумает.
Пауза.
Амелия подошла ближе.
Теперь уже она.
Расстояние снова сократилось.
Почти зеркально.
Она остановилась на шаге от него.
Подняла подбородок.
— Я уже подумала.
Он ждал.
— И?
Она посмотрела прямо.
— Нет.
Тишина.
Рейвенор не двинулся.
Только плечо чуть напряглось.
— Почему?
— Потому что это мой дом.
— И?
— Потому что это мои дети.
— И?
— Потому что это моя проблема.
Пауза.
Он смотрел на неё.
Секунда.
Две.
Три.
И вдруг его голос стал ниже.
— А если это станет вашей ошибкой?
Она чуть наклонилась ближе.
Так, что он почувствовал тепло её дыхания.