— Тогда я буду ошибаться сама.
Он замер.
И это было видно.
В глазах.
В дыхании.
В том, как он не отвёл взгляд.
Чёрт.
Она выпрямилась.
Слишком резко.
— Но, — добавила она уже спокойнее, — я не дура.
— Я заметил.
— Значит, слушайте дальше.
Она развернулась.
Села за стол.
Жестом указала ему остаться.
Он не сел.
Конечно.
— Вы едете, — сказала она.
— Да.
— Вы ищете Уоткинса.
— Да.
— Вы проверяете Бейкер-лейн.
— Да.
— Вы узнаёте всё, что можете.
— Да.
— И возвращаетесь.
Он прищурился.
— И?
— И рассказываете мне.
Пауза.
Он медленно кивнул.
— Это звучит как договор.
— Это он и есть.
— А вы?
Она подняла на него глаза.
— А я остаюсь.
Он ждал.
Она продолжила:
— И копаю здесь.
— Как?
— Через газету.
— Через…
Он остановился.
Понял.
— Через тот самый «ухажёр».
— Не называйте его так. Это снижает его профессиональную ценность.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно.
Он усмехнулся.
— Вы собираетесь использовать его?
— Я собираюсь использовать информацию.
— И его тоже.
— Если он окажется полезным.
Пауза.
Рейвенор сделал шаг.
Сел.
Впервые за всё время сам сел напротив неё.
Это было… символично.
Он больше не стоял как проверяющий.
Он вошёл в разговор.
— Это рискованно, — сказал он.
— Всё рискованно.
— Вас могут заметить.
— Уже заметили.
— Вас могут связать с этим.
— Уже связывают.
— Вас могут…
Она резко подняла руку.
— Стоп.
Он замолчал.
— Доктор, — сказала она спокойно, — если вы хотите меня напугать, вам придётся придумать что-то новое.
Он выдохнул.
Провёл рукой по лицу.
Коротко.
Усталость.
Тоже настоящая.
— Я не пытаюсь вас напугать.
— Тогда что?
Он посмотрел на неё.
Долго.
— Я пытаюсь вас удержать.
Тишина.
И это слово было хуже всего.
Потому что оно не про работу.
Не про дом.
Не про детей.
Про неё.
Амелия почувствовала, как внутри что-то дернулось.
Неприятно.
И… тепло.
Чёрт.
Она резко встала.
Стул скрипнул.
— Не надо, — сказала она.
— Чего?
— Этого.
Он поднялся тоже.
— Чего именно?
Она повернулась к нему.
Резко.
— Вы прекрасно понимаете.
Он молчал.
И этим молчанием только подтверждал.
— Мы работаем, — сказала она жёстко. — Мы ищем ребёнка. Мы разбираем грязь. Мы не…
Она замолчала.
Потому что слова, которые хотела сказать, были опасны.
Он сделал шаг.
— Мы не что?
Она смотрела.
Прямо.
— Мы не играем в это.
Он замер.
И на секунду — всего на секунду — в его глазах мелькнуло что-то похожее на укол.
Почти боль.
Почти.
Но тут же исчезло.
— Я не играю, — сказал он тихо.
И вот это было хуже всего.
Потому что он не играл.
Она это знала.
И это ломало её удобную схему.
Она отвернулась.
Снова.
— Тем более, — сказала она сухо. — Тогда не стоит начинать.
Пауза.
Долгая.
Слишком.
За дверью кто-то прошёл.
Голос Мэгги.
Смех Джеймса.
Жизнь продолжалась.
А здесь — застыло.
Рейвенор медленно взял перчатки.
— Хорошо, — сказал он.
Спокойно.
Слишком спокойно.
— Тогда работаем.
Она кивнула.
Не оборачиваясь.
— Работайте.
Он надел перчатки.
Движение чёткое.
Без лишних жестов.
— Я уеду через час.
— Прекрасно.
— Вернусь через два дня.
— Отлично.
— Если что-то изменится…
Она перебила:
— Я напишу.
Он замолчал.
Потом тихо сказал:
— Вы не напишете.
Она усмехнулась.
— Вы начинаете меня понимать.
— Уже понял.
Пауза.
Он подошёл к двери.
Остановился.
— Амелия.
Она не обернулась.
— Что?
— Берегите себя.
Тишина.
Она закрыла глаза.
На секунду.
— Я не умею, — сказала она тихо.
И это было честнее, чем всё, что она говорила до этого.
Он ничего не ответил.
Дверь открылась.
Закрылась.
Шаги.
И снова дом.
Шум.
Жизнь.
Работа.
Амелия осталась одна.
На секунду.
Потом резко выдохнула.
— Отлично, — пробормотала она. — Теперь ещё и это.
Она подошла к столу.