— Начинайте, — сказала Амелия.
Оливер сглотнул.
— Я нашёл объявления за последние восемь месяцев. Вот здесь… вот… похожие формулировки.
Он показал пальцем.
«Респектабельная семья желает принять младенца. Тайна гарантируется».
«Бездетные супруги с хорошим домом ищут ребёнка до трёх месяцев».
«Женщина с опытом ухода примет младенца на содержание. Плата вперёд».
Амелия читала, и ей казалось, что каждая строка пахнет не чернилами, а мокрой пелёнкой, закрытой комнатой и страхом.
— Платил кто? — спросила она.
— В нескольких случаях — М. У. Я нашёл пометки в конторской книге. Не полные. Пайк записывает инициалы и сумму.
— Как вы получили книгу?
Оливер покраснел.
Лиззи здесь не было, но покраснел он так, будто она стояла рядом.
— Я… отвлёк мистера Пайка разговором о недостающих шиллингах за бумагу. Он ушёл проверять кассу.
Амелия посмотрела на него с уважением.
— Вы солгали бухгалтеру о деньгах?
— Я сказал, что, возможно, видел ошибку.
— Мистер Филдинг, у вас есть будущее.
— В преступлении? — с ужасом спросил он.
— В журналистике. Разница тонкая, но важная.
Анна наклонилась к одному листу.
— Вот здесь Рединг.
Амелия повернула страницу.
Объявление было короткое:
«Для ребёнка женского пола до двух месяцев найден добрый дом в Рединге. Обращаться через М. У., срочно».
Дата.
Весна.
Примерно тогда, когда Софи принесла Лили.
Эмма медленно переписала текст.
— Это может быть она, — сказала Анна.
— Может, — ответила Амелия. — А может, ещё один ребёнок.
— Там есть адрес? — спросила Эмма.
Оливер достал маленький клочок бумаги.
— Не в газете. Но… мистер Пайк иногда записывает, куда отправлять ответы. Здесь было: «Бейкер-лейн, Рединг, дом Брайса». Не номер. Просто Брайс.
Амелия замерла.
— Брайс?
— Да.
— Семья Б., — тихо сказала Эмма.
Анна сжала край стола.
— Лили.
Амелия не позволила себе ни облегчения, ни надежды.
Рано.
Слишком рано.
— Кто такой Брайс?
Оливер опустил глаза.
— Вот тут… хуже.
— Говорите.
— В одной старой заметке… не нашей, из перепечатки… упоминался Эбенезер Брайс. Скупщик. Держал дом для рабочих семей. Были жалобы на плохие условия. Но это может быть другой Брайс.
— Может, — сказала Амелия. — А может, нет.
Анна резко встала.
— Если девочка там…
— Сядь, — сказала Амелия.
— Но…
— Анна.
Та замолчала, но не села.
Амелия подняла на неё глаза.
— Я знаю.
Эти два слова сработали лучше приказа.
Анна медленно опустилась обратно.
Оливер достал ещё один лист.
— Есть другое.
— Что?
— Уоткинс не просто посредник. Его имя связано с женщиной в Рединге. Миссис Грейс Мэллоу. Она давала объявления о «семейном устройстве детей». Дважды. Потом исчезла из газет. Но Пайк сказал… — он запнулся.
— Что сказал Пайк?
— Что такие объявления лучше не трогать, потому что за ними стоят люди «выше нашего стола».
Тишина.
Слова легли неприятно.
Люди выше стола.
То есть не просто мелкая грязь.
Сеть.
Деньги.
Покровители.
Амелия медленно откинулась на спинку кресла.
Внутри стало холодно.
Вот и ответ, почему всё так легко пряталось. Почему адреса неполные. Почему матери не получали сведений. Почему Уоткинс ездит, платит, исчезает. Потому что за ним не только собственная жадность, но и чьи-то удобные интересы.
— Оливер, — сказала она тихо, — кто ещё видел, что вы брали эти листы?
— Никто.
— Уверены?
— Почти.
— «Почти» — плохое слово.
Он побледнел.
— Мистер Пайк мог догадаться.
— Значит, завтра он будет знать.
Эмма быстро подняла голову:
— Нам нужно спрятать листы.
— Нет, — сказала Амелия. — Нам нужно сделать копии. Две. Одну — Рейвенору. Одну — у нас. Оригиналы вернуть так, чтобы их отсутствие не заметили.
Оливер выдохнул:
— Я могу вернуть.
— Вернёте. Но не один.
— Со мной? — спросила Лиззи, внезапно появившаяся у двери.
Амелия медленно повернулась.
— Ты подслушивала?
— Я охраняла коридор.
— Удивительно, как часто эти занятия совпадают.
Лиззи выпрямилась.
— Я пойду с ним.
Оливер вскинулся:
— Нет!
— Да.
— Это опасно!
— А тебе одному, значит, не опасно?
— Лиззи…
— Мистер Филдинг, — сказала Амелия, — если вы сейчас начнёте объяснять женщине, что ей не место рядом с опасностью, в этом доме вас покусают минимум трое.