— Вы устали.
— Ещё одно потрясение. Доктор, если вы продолжите в том же духе, я заподозрю в вас талант.
Он улыбнулся. Тихо. Почти незаметно.
— Я пришёл не спорить.
— Тогда зачем? Вы плохо выбрали адрес. Здесь спорят даже с молоком.
— Марта спорит с молоком.
— Марта представляет интересы дома.
Он прошёл к столу и положил на него папку.
Плотная бумага. Завязки. Печать.
Амелия сразу выпрямилась.
— Что это?
— Черновик положения фонда. Первая версия. С моими правками. И с замечаниями леди Беатрис.
Амелия поставила чашку на подоконник и подошла к столу.
— Уже?
— Вы хотели быстро.
— Я много чего хочу быстро. Обычно мир притворяется глухим.
— В этот раз ему не повезло.
Она развязала папку. Листы легли на стол аккуратной стопкой. Почерк Рейвенора — сдержанный, ровный, уверенный. Пометки на полях. Разделы. Условия. Попечители. Медицинское наблюдение. Учет матерей. Запрет передачи ребёнка без записи, проверки и согласия. Пожертвования — только через книгу фонда. Никакого права требования. Никакой оплаты за ребёнка. Отдельный пункт: первоочередная попытка сохранить ребёнка с матерью, если это не угрожает жизни и здоровью.
Амелия читала молча.
И чем дальше читала, тем плотнее становилась тишина.
— Вы правда это сделали, — сказала она наконец.
— Да.
— Не просто набросали красивую бумагу для леди Беатрис.
— Нет.
— И не вставили сюда мелким почерком пункт о том, что я должна вести себя прилично?
— Я рассматривал такую возможность.
Она подняла взгляд.
— И?
— Решил, что документ не должен начинаться с заведомо невыполнимых требований.
Амелия фыркнула.
— Вот теперь вижу: вы действительно работали над текстом.
Он подошёл ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы она почувствовала его присутствие плечом, теплом, запахом чистого мыла, бумаги и слабого табака.
— Здесь есть ещё одно.
Она перевернула лист.
На отдельной странице было написано:
«Практические наблюдения в доме материнского попечения миссис Амелии Дайер: уход за младенцами, раннее восстановление рожениц, наблюдение дыхания и питания».
Ниже — короткая заметка:
«Материалы для докторской работы Э. Рейвенора».
Амелия медленно подняла голову.
— Докторская?
— Да.
— Вы всё-таки решили изучить мой хаос?
— Я решил изучить вашу систему.
— Это разные вещи?
— Уже да.
Слова ударили неожиданно глубоко.
Не громко. Не красиво. Просто — точно.
Она отвернулась к окну, чтобы выиграть секунду.
Снаружи ветер пошевелил забытые пелёнки. В стекле отразились они оба: она — в тёмном платье, с усталым лицом, с выбившейся прядью у виска; он — рядом, высокий, спокойный, слишком внимательный.
— Вы понимаете, что я не смогу объяснить вам половину того, что знаю? — сказала она.
— Потому что?
— Потому что часть этого звучит безумно.
— Я уже привык.
— Нет. Не привыкли.
— Тогда привыкну.
Она повернулась к нему.
— Эдмунд.
Он замер.
Она редко называла его по имени. Почти никогда. А если и называла, то в моменты, когда ему следовало либо насторожиться, либо замолчать.
Сейчас он выбрал второе.
— Я не из вашего мира, — сказала она тихо.
Фраза повисла между ними.
Она сказала её не как признание в мистике. Не как сказку. Скорее как человек, который наконец устал обходить главную пропасть по краю.
Рейвенор не улыбнулся. Не нахмурился. Не сделал ни одного лишнего движения.
Только посмотрел ещё внимательнее.
— Я это знаю.
Теперь замерла она.
— Что?
— Не буквально. Не так, как вы, возможно, имеете в виду. Но я знаю, что вы не похожи на женщину, которую описывали мне до нашей встречи. Не похожи на хозяйку прежнего дома. Не похожи на тех, кто учился только у местных повитух. Вы говорите странные вещи, иногда употребляете слова, которых нет в наших учебниках. Вы знаете приёмы, которые я не встречал в практике. Вы мыслите так, будто видели медицину, которая ещё не успела случиться.
Амелия вдруг почувствовала, как холод проходит по спине.
— И вы молчали?
— Да.
— Почему?
Он сделал шаг ближе.
— Потому что вы спасали детей.
Простой ответ.
Без пафоса.
Без «я защищал вас». Без «я великодушно простил».
Просто потому что она спасала детей.
У Амелии дрогнули губы.
— Это очень неудобный ответ.
— Для вас?
— Для моей привычки считать вас раздражающим мужчиной с полномочиями.