Берег постепенно отклонялся на восток. Погода менялась — становилась прохладнее. Влажность держалась, но небо всё чаще очищалось к ночи. Корабль шёл всё южнее.
Где-то здесь, на этих землях, по преданиям, могла лежать Канада — страна, из которой происходил сам Дэн. Он не оставил точных указаний, лишь имя, ускользающее, как звук далёкого эха. Может быть, именно эти берега и были её частью, а может, она скрывалась где-то ещё, за горами и реками. Для аркатийцев это место навсегда оставалось лишь легендой, одной из тех, что соединяли их мир с миром Первого.
И вот однажды берег исчез из вида. Только горизонт. Только вода.
Ночь была ровной и пугающе спокойной.
Волны катились медленно и вязко, звёзды стояли неподвижно, словно кто-то приклеил их к небу. Паруса не хлопали, снасти не скрипели, и казалось, что само море замерло, прислушиваясь к чему-то за пределами человеческого слуха.
«Тень» шла полным курсом, на юг и чуть восточнее, в сторону холодных широт.
Вахта сменялась без лишних слов. Разговоры были короткими и тихими, будто даже обычная речь могла потревожить невидимую тишину.
И вдруг она оборвалась. Не резко, не внезапно. Скорее, словно звук накрыли ладонью. Вместо моря вокруг воцарилось что-то иное.
— Тихо, — прошептал кто-то. — Слышите?
Не было ни плеска, ни гула воды. Даже ветер будто отвернулся.
А потом судно дрогнуло и накренилось. Сначала едва заметно, потом сильнее, так, что несколько матросов инстинктивно вцепились в снасти.
Под водой, с левого борта, двигалась тёмная громада. Она не рвала толщу, не вздымала валов. Она шла медленно и плавно, и именно это было страшнее всего.
— Что это?..
Существо скользило в глубине, освещённое изнутри мягким, едва мерцающим светом. Огромный силуэт, слишком длинный, чтобы увидеть его целиком. Он шёл ровно, изгибаясь, как тень горы, идущей по дну.
Кто-то побежал за копьём, кто-то замер, прикованный к такелажу, кто-то выдохнул короткое слово молитвы.
Капитан Ворест не двигался. Только сжимал поручень и смотрел вниз.
И вдруг существо повернуло.
Оно не спешило, но всё же поднималось выше, ближе к корпусу. Слишком близко.
В этот миг корабль содрогнулся. Удар был не резким, не разрушительным, но тяжёлым и бесспорным, как касание каменной стены. Доски жалобно затрещали, мачта завыла, снасти рвануло. Судно резко накренилось.
Несколько матросов, не успев ухватиться, сорвались с палубы. Их крик мгновенно утонул в чёрной воде. Паника пронеслась по кораблю. Кто-то закричал «человек за бортом!», кто-то бросился к вантам, кто-то хватал верёвки.
— Лодки на воду! — рявкнул Ворест так громко, что перекрыл шум. — Живо! Слева, держать курс, не зарываться!
Мужчины бросились выполнять. В темноте заскрипели блоки, канаты хлестнули по палубе. Боцман и ещё двое кинули спасательные круги. Лодку спустили в воду, и она качнулась на мерцающей глади, будто сама боялась двигаться.
Внизу слышались крики. Двоих удалось заметить: они барахтались в светящейся воде, словно тени в молочном свете. Верёвки полетели к ним, руки вцепились, и вскоре их уже вытаскивали на палубу, полумёртвых от холода и ужаса.
Но ещё двое не отзывались.
Море мерцало, дразнило светом, но было пусто.
Ворест стоял на борту, вглядываясь в сияющую бездну. Ему хотелось приказать искать дальше, но чудовище всё ещё было где-то рядом.
Тишина снова накрыла воду, только сердце каждого стучало так громко, что казалось, его слышно всем.
— Поднять лодку, — наконец сказал капитан. Голос его звучал глухо. — Достаточно.
Мужчины повиновались, хоть и делали это с трудом, словно отрывали руки от надежды.
Когда последний матрос поднялся обратно, палуба притихла. Никто не говорил. Никто не пытался оправдываться.
Двое так и не вернулись.
Существо исчезло в темноте, как тень, не оставив за собой ни шума, ни следа. Оно лишь напомнило, что даже на поверхности люди остаются гостями.
Ворест задержался дольше всех у борта. Потом тихо сказал, так, чтобы услышали только ближайшие:
— Некоторые живые создания не желают зла. Но они слишком велики, чтобы видеть нас.