Ворест, сжимая штурвал, сказал почти шёпотом, но так, что услышали все:
— Один удар, и нас не станет.
С этого момента корабль плыл уже не просто в тумане. Он плыл в ожидании. Ожидании первого смертельного удара.
Айсберги вырастали из тумана, как хребты чудовищ, чьи тела скрывались в бездонной воде. Одни были высоки, как башни, другие распластались так широко, что казалось, они вырублены из самого океана. Они не двигались, и в этом застывшем покое таилась угроза. Казалось, море вокруг загустело, сопротивлялось каждому взмаху весла, каждому повороту руля, как если бы сама вода пыталась удержать корабль, не отпустить его вперёд.
— Мы не проходим, — тихо сказал Сайд, вглядываясь в серую стену. — По прямой нет места.
— По прямой мы и не пойдём, — отозвался Ворест. Его голос оставался спокойным, но лицо заострилось, словно высеченное из камня. Он уже принял решение.
Капитан отдал приказ вынести багры. Длинные жердины, которые держали на случай срочного ремонта мачт или реев, теперь превращались в оружие против льда. Несколько моряков взяли их и выстроились вдоль борта. Движения были осторожны, напряжённые. Стоило айсбергу или льдине приблизиться слишком близко, и багор упирался в ледяную поверхность, отталкивал глыбу, задерживая её, давал судну пройти хоть на волос шире.
Они двинулись вперёд. Корабль шёл крадучись, почти ползком. Каждый скрип снастей звучал слишком громко, будто предупреждение.
Перед ними открылся узкий коридор между двумя глыбами. Одна из них потрескивала от собственного веса, выдавая внутренние разломы глухим эхом. Другая нависала над водой длинным выступом, словно готовилась рухнуть вниз. Каждую секунду могло произойти непоправимое. Мачта могла встретиться с ледяной кромкой. Днище — с подводным выступом, невидимым, но смертельным.
— Всё снять. Поворачиваем на парусе в восемь градусов, — приказал Ворест. — Тор, к рулю. Будешь моей парой. Остальные держите багры.
Корабль послушно лёг на бок. Лёгкость была обманчива, как будто невидимая сила тянула его по воде. Туман чуть расступился, и в просвете показался новый проход.
— Слушай, как скрипит, — прошептал один из матросов, вцепившись в багор. — Словно сами боги точат лёд.
— Или стирают его, — добавил Грель, сжав амулет на груди.
Один из моряков начал шептать молитву, но другой оборвал его резким шипением:
— Молчи. Не каркай.
Багры работали непрестанно. Длинные жердины скользили по белым бокам айсбергов, стучали в них, соскальзывали. Иногда ледяная масса поддавалась, едва заметно отклонялась, и тогда корабль шёл дальше, как будто выцарапывая у моря новый шаг. Несколько раз острие багра звенело, срывая крошку льда, и этот звон бил по нервам сильнее, чем грохот грома.
На секунду показалось, что путь закрыт. Справа громада трещала, будто собиралась осыпаться в воду. Слева нависший скат тянулся над ними, как каменный потолок пещеры. Воздух застыл.
— Ещё шесть градусов. Держим ровно. Парус не трогать, — коротко бросил Ворест.
Море словно услышало его слова. Ветер усилился, и судно дрогнуло. Нос врезался в воду, брызги залили палубу, несколько матросов едва удержались на ногах. Но корабль устоял. Он скользнул меж двух глыб не по прорехе, а по узкой трещине, словно кто-то заранее расчертил для них эту линию.
Туман чуть поредел. На мгновение над ними вспыхнул бледно-синий свет. Он отражался в стенках льда так, будто они вошли в гигантский храм, возведённый неведомыми руками.
— Это как внутри кристалла, — прошептал Сайд. — Только мы — примесь.
Навигация превратилась в искусство выживания. Ни одна карта, ни одна схема не могли подсказать дорогу через этот мир льда. Всё решали глаза, руки и чутьё. Ворест вёл корабль уверенно, почти без колебаний. Он был спокоен. Даже слишком спокоен, и от этого у матросов становилось только тревожнее.
А потом появился звук. Сначала все думали, что это треск льда. Но ритм был слишком ровным. Тихий стук, идущий будто из самой глубины воды. Он не походил на эхо волн, не был случайным. Он был похож на биение.
Несколько матросов одновременно остановились, забыв о баграх, и вслушались.
— Это сердце, — прошептал кто-то. — У этого льда есть сердце.
Сайд сжал губы, опустил трубу и отвернулся. Грель опустил голову, его пальцы дрожали на амулете.
Ворест не подал виду, что слышит. Или действительно не слышал. Он просто продолжал вести корабль дальше, через коридор из застывших исполинов.
И всё это время багры упирались в ледяные стены, отталкивали их, не давая прижаться слишком близко. Каждое движение было борьбой. Каждая минута — выжитым вздохом.