Площадка перед длинным домом напоминала судилище. Люди собрались плотными кругами, лица их были напряжённы. С одной стороны — усталые, но полные решимости моряки «Кома» и те из переселенцев, кто уже принял решение вернуться в Аркат. С другой — оставшиеся со своими вождями. В воздухе стоял звон тишины, которую нарушали лишь детские всхлипы и натужный треск факелов.
Капитан Эйран шагнул вперёд. Он говорил негромко, но его слова цепляли за сердце.
— Мы не враги. Мы пришли не для того, чтобы отнять, а чтобы вернуть. Аркат ждёт вас. Каждый найдёт там место. Никто не будет забытым.
Он остановился, словно подбирая самое важное.
— Семьи поедут с вами. Никто не останется здесь. Мы построили цивилизацию на единстве, и нельзя позволить, чтобы из этого поселения выросло что-то иное, чужое. Я прошу вас. Вернитесь вместе с нами.
Сначала ответом было молчание. Потом вперёд вышел Каэл, высокий и сухоплечий, лицо которого освещал оранжевый свет огня. За его спиной двигались Тарис и Арне. Их силуэты сразу выделялись из толпы, как столбы, вокруг которых держится шатёр.
Каэл говорил хриплым голосом, словно из глубины груди вырывалось угольное эхо.
— В Аркате ты будешь командовать, а здесь командуем мы. Здесь нас слушают. Здесь мы вожди. А там мы станем никем. Мы не вернёмся.
Крики согласия раздались позади него. Люди, которых он увёл за собой, зашевелились, словно единое живое тело.
Тарис шагнул ближе и добавил холодно:
— Ты предлагаешь свободу обменять на цепь. Мы лучше умрём здесь, чем поклонимся вашему закону.
Арне молчал. Но именно его молчание было страшнее всех слов. Он стоял чуть позади, рука его лежала на рукояти копья. Глаза блестели, и каждый, кто видел этот взгляд, понимал, что договориться будет невозможно.
Атмосфера сгустилась, как перед грозой. Люди начинали дышать чаще, напряжённые руки тянулись к оружию. Женщины пытались уводить детей подальше от центра круга, но дети всё равно тянулись смотреть, потому что ещё не понимали, что на этих глазах лежит смерть.
Арум, до этого стоявший чуть в стороне с факелом в руке, бросился вперёд. Его голос перекрыл шум и гул толпы.
— Стойте! — крикнул он, поднимая руки к небу. — Я прошу вас, послушайте! Мы — дети одного пути. Мы все вышли из Арката, и все мы наследники полёта. Мы не должны проливать кровь друг друга.
Он шагнул между кругами, и тень его вытянулась в пляшущем свете огня, словно сама земля хотела остановить эту битву.
— Дэн учил, что разобщение убивает быстрее, чем любое море! — продолжал Арум, и голос его срывался, но в нём звенела искра веры. — Если мы разделимся, мы погибнем. Если поднимем оружие, будущее исчезнет. Аркатия строилась для того, чтобы мы были вместе, а не для того, чтобы рвать друг друга в клочья.
На миг показалось, что люди замерли. Несколько женщин опустили руки, один из воинов колебался, глядя на копьё в своей ладони. Но Каэл сжал зубы и оттолкнул Арума плечом.
— Слова не кормят и не дают власти, — бросил он, и толпа снова качнулась.
Арум остался стоять, закрыв глаза, будто молился. Но его голос, последний и отчаянный, уже тонул в шуме, где рождалась драка.
Капитан Эйран сделал последний шаг навстречу.
— Прошу вас. Не доводите до крови. Никто не должен умирать этой ночью. Мы можем решить это иначе.
В этот момент что-то произошло. Никто потом не скажет точно. Кто-то выхватил нож слишком резко, кто-то толкнул соседа, кто-то крикнул от страха. И вдруг вся тишина раскололась, как чаша, упавшая на камень. Люди рванулись друг на друга.
Крики слились с глухим звоном ударов. Копья пошли в ход, ножи блеснули в огне факелов. Кто-то упал, и его тут же затоптали. И вот уже не было переговоров, осталась только ярость.
Капитан бросился вперёд, пытаясь остановить. Он не поднял оружия. Он отталкивал, хватал за плечи, кричал: «Остановитесь! Это безумие!» Его голос глушила кровавая трескотня схватки.
Тарис шагнул на него с клинком. Эйран успел перехватить удар, но не для себя. Рядом стояла девушка из переселенцев, с ребёнком на руках. Тарис рванулся к ней, и тогда капитан заслонил её. Удар вошёл в грудь.
Он упал на колени, но ещё держался. Он пытался что-то сказать, но губы уже не слушались. Кровь впиталась в землю, чёрная в свете огня. Люди вокруг замерли на миг, но бой не прекратился. В этот миг капитан поднял глаза, и те, кто был рядом, поклялись потом, что видели в его взгляде не страх, а упрямое молчаливое требование: не предать.
Он упал. И в тот же миг всё изменилось.