Он не скрывал трудности: болезнь унесла многих, один из штормов едва не разбил корабль, а в один из дней им пришлось голодать, когда всё съестное испортилось. Он напомнил о том, как «Ком», ведомый судьбой, прошёл через цунами и выжил, хотя казалось, что воды сомкнулись над ним навсегда. А вскоре после этого моряки стали свидетелями извержения вулкана прямо из морских глубин. Земля дрожала, вода закипала, и небо потемнело от пепла, но корабль выдержал и вывел людей из этой ловушки.
Меран отметил и другое. На берегах земли, которую он предложил назвать в честь капитана Эйрана Эйрания, они встретили существ, что были не зверями и не духами. Их осанка, повадки и взгляд выдавали в них разумных. Они не слишком отличались от людей Аркатии, и это стало открытием, которое невозможно было умолчать.
Затем он поведал о находке, которая потрясла даже закалённых моряков. У берегов западной Африки они нашли следы давнего поселения. Там жили выжившие из корабля, потерпевшего крушение много лет назад. Они обзавелись домами и семьями, но не все хотели возвращаться. Начался спор, переросший в столкновение, и в том столкновении погиб капитан Эйран. Трое поселенцев также не пережили конфликта, и это стало тяжёлым ударом для всей экспедиции. Однако остальных вывезли. Вместе с ними на корабли поднялись женщины, которых они взяли себе, и дети, рождённые в том поселении. Это было сделано, чтобы не оставлять на чужих берегах следов аркатской истории и артефактов.
Меран Лорм завершил свою речь словами о том, что подобные находки ясно показывают: за границами Аркатии уже можно встретить разумных, а подчас и людей. Они иные, но они есть, и теперь уже нельзя будет считать, что только Аркатия несёт в себе искру разума.
Арум, хронист «Кома», развернул свою книгу и стал читать страницы, исписанные мелким почерком. Его строки оживляли картины: как на востоке загорались первые рассветы после долгих тёмных ночей, как моряки кричали от радости, увидев землю, как они хоронили товарищей, и как снова вставали вёслами и парусами против бури.
Совет слушал их речи молча. Множество глаз, строгих и внимательных, следило за каждым словом. Но даже за холодной сдержанностью членов Совета чувствовалась величина происходящего. Эти два корабля завершили круг, и их истории были теперь частью общей судьбы Аркатии.
А за стенами зала народ праздновал. Площади и улицы столицы наполнились людьми, которые встречали мореплавателей. Звуки песен и веселья перекатывались до самых окраин города. Люди разжигали огни, ставили на столы еду и напитки, играли музыканты, и казалось, что вся столица дышит одним сердцем.
Но внутри Совета царила тишина. Там слова капитанов и хронистов ложились на страницы летописей и на сердца тех, кто понимал значение сказанного. Ведь теперь история Аркатии изменилась.
Хронист Дирен поднялся со своего места и развернул свиток. В зале было тихо, слышался лишь хриплый скрип пера, когда он перед этим заносил строки в журнал. Теперь же он вслух произнес то, что должно было остаться в памяти поколений.
«Мы вернулись. И мир, каким он открывается перед нами, подтвердил истину, в которую верили лишь немногие. Земля не обрывается за линией горизонта. Она не держится на горах и не покоится на водах. Она круглая. Мы прошли её, замкнув путь, и теперь знаем это не по догадкам, не по расчетам, а по собственному опыту».
Гул одобрения прошел по рядам, но Дирен поднял руку, призывая к тишине.
«Размеры совпали с расчетами астрономов. Никакие тени сомнений более не способны омрачить эту истину. Учение Дэна, которому многие возражали, подтверждено. Мир устроен именно так, как он говорил. И потому его завет остается в силе. Нам нужно расти и развиваться. Нужно готовиться к тому, что придет издалека. Земля лишь малая часть, и если мы остановимся, мы окажемся слабы перед лицом угрозы, что однажды настигнет нас».
Слова легли на слушателей не как яркая новость, а как веский и окончательный приговор. Всё, что прежде было лишь спором мудрецов и дерзкой догадкой капитана, теперь стало очевидным фактом. Они прошли воды и земли, увидели, что небо замыкается не над краем, а над всей сферой мира, и в этом не осталось сомнений.
Хронист закрыл журнал и долго держал его в руках, словно сам вес свитка стал тяжелее. Он понимал: запись не просто отражала их путь. Она закрепляла новую ступень в истории. С этого дня Аркатия не могла оставаться прежней.