Он сделал паузу и перевел речь на медицину. Никто не смог бы забыть то, что произошло на борту «Тени». Болезни выкашивали людей с беспощадной скоростью. Целые семьи на корабле оказывались обессиленными, и только случайность или редкая устойчивость отдельных тел спасала кого-то от гибели. Вспоминать об этом было тяжело, но глава научного направления сказал прямо: если Аркатия хочет двигаться дальше, медицина должна совершить рывок. Иначе каждое новое плавание, каждая экспедиция станет игрой с судьбой. Люди кивнули. Эта мысль висела в воздухе и раньше, но теперь она прозвучала как требование истории.
Затем он перешел к судостроению. Корабли, что выдержали бурю и долгий путь, показали, что традиции аркатских верфей и мастерство строителей по-прежнему надежны. Но даже лучшие суда шли на пределе возможностей. Волны и ветра били в них так, что сами капитаны не раз признавались: еще немного, и корабль не выдержал бы. И тогда впервые было высказано неслыханное предложение. Металл вместо дерева. Корпус из сплава, который не прогниет и не даст трещин. Это было похоже на дерзкую мечту, и в зале поднялся гул. Одни качали головами, не веря, что подобное возможно. Другие, наоборот переглядывались с живым интересом, словно уже видели на горизонте металлические силуэты новых судов.
Следом он коснулся связи. Далекие берега оказались не пустыми. Там обитали разумные существа, некоторые удивительно близкие к самим людям. Может быть, это и были люди, потерянные в веках, а может, иные ветви, разошедшиеся когда-то в темных глубинах истории. Одно было ясно: Аркатия больше не могла позволить себе жить в изоляции. Если есть иные народы, если есть другие разумные, то нужно найти способ говорить с ними. И нужно найти способ сохранить единство внутри Аркатии, когда расстояния растягиваются на тысячи миль. Впервые столь открыто прозвучала мысль о необходимости новых средств связи. Быть может, это будут устройства, передающие голос через пространство, или иные, пока еще неведомые формы общения. Но ясно одно: без этого нельзя. Время уходило слишком быстро, и его нельзя было терять.
И наконец, инженерия. Его голос стал особенно задумчивым, словно он сам боялся услышать то, что скажет. Срединное море и Восточный залив. Их воды разделяла суша, но достаточно узкая, чтобы мысль о соединении напрашивалась сама собой. Он сказал осторожно, но слова упали на почву жадно. Канал. Путь, который соединит два моря и откроет новые пути для кораблей. Тогда весь торговый поток изменится, тогда география станет иной. Никто прежде не решался произнести это вслух, но теперь, после великого плавания, эта мысль прозвучала впервые. Она еще казалась безумной, но зал слушал и молчал.
Глава научного направления закончил. В его словах не было приукрашиваний. Он говорил как человек, несущий на плечах груз опыта и потерь. Но в этих же словах чувствовалась надежда. Экспедиция закончилась, но история только начиналась.
Контакты с дальними землями вошли в отчёт как одна из самых тревожных и вместе с тем многообещающих страниц. Записи хронистов отмечали, что прямого общения с жителями дальних земель не было. И всё же люди там видели пришельцев с Артката. Для них это были тени и призраки, появившиеся внезапно и исчезнувшие так же быстро. Но одно лишь это зрелище могло остаться в их памяти, передаваясь из уст в уста.
Совет понимал: даже такие редкие касания могли послужить толчком для развития далеких племён. Люди всегда тянутся к новому, к тому, что превосходит привычное. Там, где промелькнёт иной облик или иной способ жить, рано или поздно появится желание подражать. В малых вещах это выразится сразу. В больших — спустя поколения. Но неизбежно.
В словах выступавших звучала не только надежда, но и тревога. Слишком ясно было, что эти народы со временем могут подняться, найти собственные пути, а затем превратиться в самостоятельные силы. Тогда они станут соседями не как племена и кланы, а как цивилизации, готовые спорить за земли и моря. Вспоминались истории прошлого, когда даже небольшие народы, вдохновлённые новой идеей, быстро становились соперниками.