Максим тяжело выдохнул, понимая, что действительно облажался.
Тем временем Степан уже готовился к погружению. Он поправил маску, глубоко вдохнул и, не теряя времени, ушел под воду.
Ледяная вода пронзила кожу, но он был готов. Мутная темнота давила, но он видел — подросток был в паре метров от него, уже не двигался. Степан рванул к нему, схватил за куртку и потянул вверх.
На поверхности Захар крикнул Ваньке:
— Готовь трос! Степана поднимать!
Иван сработал четко. Через секунду Степан с подростком показались из воды. Клим и Ян подхватили их и начали быстро транспортировать на берег.
— Вызвать скорую, срочно! — крикнул Максим, на этот раз работая уверенно.
— Уже, — откликнулся кто-то.
Захар окинул взглядом отряд. Все работали слаженно. Степан тяжело дышал, но кивнул:
— Жив.… пока жив.
Когда подростков передали медикам, команда стояла у машин, вытирая ледяную воду с лиц.
— Хорошая работа, — наконец сказал Захар.
Степан посмотрел на Ваньку и кивнул:
— Молодец.
Тот расплылся в улыбке, но тут же посерьёзнел, чтобы не выглядеть слишком довольным.
— И ты тоже молодец, — бросил Ян Максиму, но тут же добавил: — Но в следующий раз без рукожопства. Люди от этого мрут.
Максим ничего не ответил, но внутри пообещал себе больше не допускать таких ошибок.
Машина плавно выехала с обочины, Клим уверенно держал руль, проверяя через зеркало состояние команды. Все молчали, кто-то восстанавливал дыхание, кто-то просто смотрел в окно.
— Следующий вызов, — Захар посмотрел на планшет. — В городе, бабушка не может попасть в квартиру. Работаем.
У Степана в кармане завибрировал телефон. Он глянул на экран — жена.
— Диспетчерская, прием, — голос в рации на фоне звучал дежурно, но Степан почти не слышал. Он принял вызов.
— Да, — коротко бросил он.
— Ты уже работаешь? — холодный голос с той стороны.
— Да. Всё штатно.
— Даже не позавтракал.
— Не хотел будить, — без эмоций ответил он.
— Всё как всегда…. — раздался усталый выдох. — Ладно, не буду отвлекать.
Степан молчал. В трубке наступила тишина. Давящая многотонной плитой. Он убрал телефон в карман и откинулся на спинку кресла.
— Всё нормально? — тихо спросил Ян, склонив голову.
Степан выдохнул и прикрыл глаза:
— Всё как всегда….
Глава 3
Теплый свет ламп в комнате отдыха спасательной станции создавал иллюзию уюта. Команда собралась за небольшим деревянным столом, на котором стояли стаканы с горячим чаем. У каждого из них была своя техника восстановления после смен: кто-то молчал, грея ладони о стакан, кто-то травил байки о прошлых вызовах, стараясь снять напряжение.
— Ну что, герой, — Ян встал, хлопнув по плечу Степана. — Я тут решил, что следующий заплыв в ледяной воде будет моим. В смысле хватит с тебя славы, я тоже хочу свой кусок.
Степан только хмыкнул, потягивая чай. Ян был молодым и азартным, но иногда его слова поднимали настроение. Только не сегодня.
— Ты сам-то как? — Захар присел рядом. — Выглядишь хреново. Может к медику?
— Всё нормально, — ответил Степан, избегая взгляда и равнодушно пожал плечами. — Работа как работа.
— Ты в зеркало себя видел? — вмешался Клим. — На такого “нормального” и страховку не оформят.
Все засмеялись, кроме Степана. Он, наоборот, почувствовал, как раздражение закралось под кожу. Смех звучал как эхо, отдаленное и лишенное смысла. Усталость сковывала тело, а мысли блуждали в далеких, холодных воспоминаниях. Степа с трудом поддерживал разговор, всё чаще думая о чём-то своем. Захар нахмурился, но не стал донимать. Командир знал, что в случае с такими, как Кулешов, иногда лучше просто дать время.
Степан медленно двигался по мокрым улицам весеннего города. Фары его машины прорезали белую пелену, осветляя дорогу, которая тянулась перед ним словно бесконечный коридор. По обе стороны улицы виднелись витрины со свежими весенними цветами. На автобусной остановке пара, обнявшись, делила одну кружку кофе, укрывшись шарфом. Чуть дальше дети бегали по лужам, оставленным тающим снегом. Казалось, весь мир жил своей жизнью, наполненной теплом и радостью. И только его жизнь стояла на паузе.
Ключ повернулся в замке с легким щелчком. Квартира встретила его влажным запахом весны и тихими шагами Елены. Свет в прихожей не был включен, но в комнате горела тусклая лампа. Все выглядело на своем месте: идеально сложенные вещи на диване, аккуратно вымытые полы, вытертая до блеска мебель. Уют, созданный руками жены, скорее раздражал, чем радовал. В этом порядке было что-то механическое, лишенное жизни и смысла.