Зачем пошла в медицину? Наверное, ради бабушки. Она вырастила меня, вкладывая всю свою любовь и заботу, и всегда тревожилась за внучку. После развода мои родители разбежались кто куда, оставив меня бабушке – маминой маме. Разумеется, временно. Так мы и жили вдвоём.
Мама появлялась время от времени, заваливая меня неуместно дорогими подарками. В младшем возрасте это были заграничные куклы, хотя мне хотелось новых книг и пластинок со сказками. Позже – модные наряды, тогда как мне приходилось усердно копить (с помощью бабушки) на приличные джинсы и толстовки. Когда мама приезжала, в доме появлялись деликатесы – красная рыба, колбаса, икра. Мы с бабушкой стеснялись их есть, потому что нашей привычной пищей были борщ, супы, курятина, гречка. А моим любимым салатом – морковный с чесноком.
Когда мама исчезала снова, мы, признаться, вздыхали с облегчением. И возвращались к своему привычному образу жизни.
Когда пришлось выбирать профессию, я сразу хотела отправиться покорять журналистику. К этому меня подталкивал наш учитель русского и литературы, расхваливая мои сочинения и зачитывая их перед классом.
Где-то там, в облаках мечты, находилась вершина моего личного Эвереста: стать ведущей авторской программы на острые социальные темы. Однако, бабушка причитала тихонько, что это не настоящая профессия, что туда никому не пробиться без блата, и я только потеряю время. Вот быть медсестрой – это всегда иметь кусок хлеба. В случае чего, можно после работы уколы кому поделать – всё ж копеечка к зарплате.
Когда после наших споров в доме стало пахнуть корвалолом – я сдалась. Подумала, что не такая уж великая плата – за всю бабушкину заботу и ради её спокойствия получить профессию.
Поступила я с лёгкостью – проблем с химией и биологией у меня в школе не было. Потом, уже в процессе учёбы, где-то на втором курсе, мы договорились с бабушкой, что после получения диплома я всё-таки попробую устроиться в редакцию газеты или журнала.
Почему меня взяли – загадка. Это казалось едва ли не чудом. Специального образования у меня не было, только несколько тестовых работ, которые я написала по примерам в интернете. Из них получилось неуклюжее подобие портфолио.
Мне дали пробное задание, и, по-моему, даже не читая, сказали писать заявление.
Как рассказала потом Галя – мне просто повезло. В редакции на тот момент был острый дефицит кадров, больше половины пишущих авторов и корреспондентов ушло в новые издательства за большей зарплатой. Ну а я получила вожделенную работу, стол, расшатанное потёртое кресло, ноутбук без нескольких клавиш и оклад, который был не меньше, чем у младшей медсестры в больнице.
Вернулась Галина с кофе и пригоршней конфет. Протянула их мне, но я отказалась.
– Молодец, Ёлка – кремень. Поэтому худая такая. А у меня силы воли нет, никак не могу эти жопины уши согнать, – она хлопнула себя по бедрам, потом развернула очередную конфету, «Ласточку» и продолжила: – Вот чего ты здесь прозябаешь с такими данными? Шла бы в модели. Ну или помощником к какому-нибудь биг-боссу. Тебя бы взяли. Ходила бы в брендах, каталась бы в майбахах.
Я почти закончила статью под её болтовню.
– Не жили богато – нечего и начинать, – пробормотала я, вычитывая текст, прищурившись. В конце поставила подпись: Ёлка Колючая (Елена Калюжная). Можно было отдавать редакторам.
Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату с шумом ворвался Гарольд Львович – он же главный редактор, он же Вред.
– Фууух! Хоть вы здесь, хорошо.
Он сел, отдуваясь. Щёки его характерно алели – наверное, подскочило давление. У него это бывало на нервах.
Я пошарила в сумке, нащупывая таблетки быстрого действия. У меня всегда имелись при себе на тот случай, когда мы с бабушкой выходили вместе.
Галина встала, уперев руки в боки. Приготовилась ругаться.
– Случилось что, Гарольд Львович? – спросила я сочувственно, – давайте давление вам измерю?
Вред вдруг уставился на меня, задрав на лоб очки.
– Так, Елена. Ты же у нас вроде как медицина по образованию?
Сердце ухнуло куда-то вниз. Сокращение? Оптимизация? Подумалось, что до нас докатились госстандарты, и оставят только тех, кто имеет специальное образование.
– Ну да...медицина... – настороженно подтвердила я, – а что?