- Ну посмотрим, на что твоя мама способна, - говорит она напоследок и уходит.
- До завтра, Вань. И спасибо, - благодарит меня Петров и направляется следом за Соней.
- Ма-ма… - многозначительно произносит Алина, задумчиво глядя в пространство. – Теперь понятно.
- Ну а что я ей должен был сказать? А перед рваным платьем устоять не смог, - непонятно зачем оправдываюсь, а затем задумываюсь «Перед платьем ли?».
Отмахнувшись от глупых мыслей, застегиваю рюкзак, положив туда последние вещи, и закидываю его на плечо.
- Пойдем уже. Мне на почту надо, - зову Кузнецову, выходя из-за парты.
- А с тобой можно? Уж больно охота на золотое платье вживую посмотреть. Пока ты его не сослал на каторжные работы. Надеюсь, новая хозяйка будет аккуратна, - идет следом за мной Алина, и мы направляемся в раздевалку.
- Можно, можно, - одобрительно киваю ей.
Даже как-то волнительно брать кого-то с собой. Но только сейчас понимаю, как мне этого не хватало все это время. Приятно осознавать, что в мире существует человек, которого можно пустить во все закоулки души, не боясь косых взглядов.
Одевшись в верхнюю одежду, мы выходим из школы и первым делом отправляемся ко мне домой. На входе нас встречает бабушка.
- А вот и Ванечка! – радостно приветствует она меня. – Подружку я смотрю, уже привел!
Бабушка осторожно обнимает Алину за плечи и осматривает по сторонам.
- Миленькая!
- Ба! Мы просто… Дружим, - пытаюсь объяснить, сам, не понимая до конца, в каких мы отношениях.
Не так уж долго мы общаемся, чтобы так просто подругой ее назвать.
- Дружите себе пока на здоровье. Любовь и дети потом приложатся, - непринужденно лепечет бабушка, думая, что эти слова должны меня успокоить.
- Ба! – возмущаюсь со стоном я, сгорая от стыда.
Хочется сквозь землю провалиться.
- Да все нормально, - нежно смеется Кузнецова, то ли умиляясь бабушкой, то ли забавляясь моей реакцией. – Спасибо за комплимент.
- Мы ненадолго. У меня дело, - притягиваю Алину к себе и подталкиваю в сторону коридора.
- То, что ты у нас, деловой-то я поняла уже. Чаю бы попили, - говорит бабушка вслед, пока мы удаляемся вперед по коридору.
- Не хотим, - ставлю точку в нашем разговоре, и мы с Алиной, наконец, прячемся в моей комнате.
- Фух, - шумно выдыхаю. – Прости за бабушку.
- Все нормально. Зато сразу видно, что тебя любят, - хоть Алина и улыбается, но я почему-то вижу в этой улыбке оттенок грусти.
Она словно говорит: «Тебя любят… А меня нет». Пытаюсь не поддаться нахлынувшей грусти, а потому предполагаю, что именно Кузнецова мне хотела сказать своим словом.
- Что-то вроде «Цени, что имеешь»?
- Ага. Что-то вроде того, - кивает в ответ мне Алина. – Ладно. Где там твое платье?
У нее так загорается взгляд, и она в таком нетерпении и предвкушении потирает руки, что я начинаю узнавать в ней себя. Даже не верится, что кому-то в той же степени небезразлично мое творчество. По моему телу проходит дрожь эйфории, но я стараюсь сильно не расслабляться. Секрет-то раскрыт… А вот сохранит ли она его… Это уже другой вопрос и не менее важный.
Открыв дверцы шкафа, достаю нужную вешалку и ловким движением руки раскрываю чехол для одежды. Вынув платье, расправляю его и демонстрирую Алине во всей красе. Мой взгляд и сам цепляется за все блестящие элементы, пальцы наслаждаются тканью, а эстет внутри меня трепещет от фасона и его линий.
Неужели продал? Как так-то…
Вспоминая часы работы и объем вложенной души, становится тоскливо. Заблудившись в мыслях и ощущениях, не сразу замечаю реакцию Кузнецовой, которая и сама застряла в восторженном восхищении.
- Это невероятно, - волнительно шепчет Алина, осторожно ступая вперед. – Дотронусь?
Молча киваю, наблюдая, как её пальцы скользят по блестящей струящейся ткани.
- Тебе бы к рыжим волосам очень подошло, - шепотом срывается с моих губ, и, осознав сказанное, я неловко отвожу взгляд.
- Не слишком роскошно для меня? – смущаясь уточняет она, краснея и глядя на меня.
- Не слишком, - немного набравшись уверенности, отвечаю и почему-то тону в ее зеленых глазах.