Кузнецова стучит пару раз карандашом по лбу и продолжает дорабатывать свой рисунок.
- Прости, что вчера не проводил, - прошу у нее прощения, хотя сам до конца так и не разобрался должен ли я был это сделать или нет.
- Зато Лисина счастлива, - саркастически подмечает Кузнецова.
- Тебе хоть понравился результат? – шепотом спрашиваю, надеясь хоть с кем-то обсудить мои труды.
- Если бы мне не сказали, я бы подумала, что это платье абсолютно новое. Со старым вариантом никакой схожести. Оно из пестрого и неказистого превратилось в гармоничное и струящееся, словно для настоящей принцессы, - между делом отвечает мне Алина, почти не отрывая карандаш от бумаги.
Бросаю взгляд на ее рисунок, и невольно вспоминаю нашу первую встречу.
- А как применяешь стихи Есенина в своих комиксах? Зачем они тебе вообще? Я ведь так и не поинтересовался…
- Не поинтересовался, - с досадой соглашается Алина и ее карандаш замирает в воздухе, пока она делает тяжелый вздох.
Не успевает наш разговор углубиться, как в класс заходит учитель и звенит звонок на урок. От учебы отвлекаться не хочется, но я снова и снова ловлю себя на мысли, что почти ничего не замечаю вокруг себя.
А почему не замечаю? Может мне просто неинтересно? А почему я тогда чувствую вину, за то, что не проводил ее вчера? Раздражаюсь от очередного восхищения в адрес Лисиной и с головой ухожу в учебу. Ну их всех!
После второго урока Соня уходит готовиться к концерту, и я решаю проследить за ней. Уж больно хочется посмотреть, как на ней будет смотреться мое платье. Неуверенно следуя за ней по пятам, захожу в актовый зал. Там меня встречает Петров, размеренно жующий соленый арахис из пакетика.
- О, Ваня! А ты чего тут?
- Хотел узнать, как платье. Ну там по размеру… И не только… - теряюсь в словах, не понимая, как ответить, чтобы себя не скомпрометировать.
- А! Ну подойди к Лисиной. Она там сидит красится, - взглядом приглашает меня Петров за кулисы.
- Хорошо. Спасибо, - нервно потираю вспотевшие ладони и прохожу.
- Вот блин… И что делать-то! – Соня раздражённо откидывает макияжную кисть в сторону и поднимает взгляд вверх, чтобы сдержать слезы.
- Все… нормально? – неуверенно уточняю, хотя прекрасно понимаю, что у нее явно что-то не так.
- Ага нормально! – усмехается она, смеясь сквозь слезы. – Платье настолько идеально, что мой макияж просто ужас на его фоне. Я не говорю о том, что теперь у меня подходящего цвета даже нет! Просто краситься ладно… Но я блин не художник! Чувствую себя беспомощной… Еще и руки трясутся…
- Да это все мандраж. Сцена все такое, - объясняет мне появившийся позади нас Петров. – Орешки?
- Да иди ты со своими орешками, - поднимает на него голос Лисина и закрывает глаза, чтобы перевести дух.
- Может я чем могу помочь? – предлагаю, сжимаясь от неловкости.
- Чем, ну чем ты можешь мне помочь? Может твоя мама еще и визажист? – насмешливо спрашивает она принимаясь стирать свою неудавшуюся попытку макияжа.
Я ведь могу ее накрасить… Умею… Для меня это несложно… Только вот…
Мысли внутри меня несутся вереницей, сменяя хорошие события на плохие и наоборот. Если сейчас не помогу, то так и останусь в тени. А что, если помогу и она пообещает молчать? Вдруг получится? С Алиной вроде получилось…
- Если сохранишь это в секрете, то помогу, - цежу сквозь зубы немного нехотя.
Получается не очень-то приветливо, но я неприветлив скорее сам к себе нежели к ней.
- Что сохраню в секрете? – Лисина изумленно замирает и бросает на меня взгляд полный замешательства.
Скидываю рюкзак на пол.
- Показывай, что у тебя есть, - интересуюсь спокойным рабочим голосом.
- Погоди? Ты умеешь… Как это выразиться-то, - Соня недоверчиво разворачивается ко мне и окидывает меня взглядом с ног до головы.
- Да-да, умею. Только тсс! Показывай, - перехожу на шепот и осматриваюсь по сторонам.
Петров замирает с орешком, поднесенным ко рту, и поочередно смотрит на нас с Лисиной.