Прикрываю глаза ладонью, предвкушая волну позора, но тут неожиданно распахивается дверь. Все резко оборачиваются, и пред нами предстает Кузнецова.
А она что здесь делает?
- Кузнецова, выйди за дверь. Я сейчас занят. И вообще, нужно стучать, - выдворяет ее Николай Борисович.
- Так, я по поводу конфликта Черняева и Ткачева сюда и пришла, - твердыми и уверенными шагами Алина проходит вперед и, останавливаясь напротив стола директора, кладет перед его носом флешку. – Записи с камер. Уверена, они вас не интересуют, но боюсь, сейчас выиграет правда. Если не отреагируйте вы, отнесу запись своему отцу.
Отцу? А кто он? Стоп… Что вообще происходит?
Николай Борисович молча вставляет флешку в компьютер и любуется содержимым, а Алина нависает над ним, скрестив руки на груди, словно сторожевой пес.
- Дмитрий Валентинович, думаю, вам стоит взглянуть, - прочистив горло, подзывает его директор.
Черняев старший подходит к директору, присоединяясь к просмотру. Невооруженным глазом видно, как Дмитрий Валентинович прожигает своего сына гневным взглядом после просмотра видео.
- Будете отрицать - конфликт с полковником Кузнецовым вам обеспечен, - следом заявляет Алина.
Кажется, начинаю понимать, откуда у нее такой мощный характер.
- Прошу прощения, за моего сына, - извиняется Дмитрий Валентинович, хотя по его сжатой челюсти и кулакам вижу, как сильно он старается себя сдерживать. – Такого больше не повторится. Наталья Михайловна, что смогло бы замять конфликт?
Вижу мамин воинственный и немного истеричный настрой, но, прежде чем она собирается вступить, останавливаю ее.
- Можно я скажу?
- Конечно, - мнется мама, явно не представляя, что я собираюсь сказать.
Железная позиция Алины, каким-то волшебным образом вселила в меня уверенность, а потому я встаю с места и твердо заявляю.
- Требования просты: отгул на неделю, пока лицо заживает, компенсация ремонта телефона, который мне разбили, и просто… Чисто по-человечески… Чтобы Вася больше меня не трогал. И все.
Отец Черняева и директор облегченно оживают в один голос:
- Да-да, конечно!
- Этого мало, - вступает мама. – То есть ответственность Вася никакую не понесет?
Директор мнется, под гневным взглядом моей матери и осторожно предлагает:
- Может, ограничимся исправительными работами?
- Хотя бы так, - соглашается мама, явно показывая, что для нее это слишком низкая цена справедливости. – Надеюсь, мы больше никогда не будем поднимать подобные вопросы.
- В таком случае считаю конфликт закрытым, - выдыхает директор, поднимаясь с места.
Взрослые еще о чем-то между собой общаются, а я осмотревшись, пытаюсь найти Алину, но ее и след простыл. Выхожу в коридор, но не нахожу ее и здесь, однако на меня налетает Петров.
- Алину не видел? – решаюсь спросить у него.
- Видеть видел, но она еще на тебя злится, - с досадой объявляет Костя, явно зная больше, чем кажется.
- Она на меня злится? – недоумеваю я. – Она меня сдала вообще-то.
- Не-а, - покачивает головой Петров, поджимая губы. – Это была Соня.
Лисина?! Как? Я же просто ее… накрасил…
Костя, заметив мою красноречивую озадаченность, дает объяснения.
- Она пришла хвастаться макияжем. Сказала, что это ты. Ребята решили пошариться в твоих вещах. Алина им не позволила, а Черняев ее сплавил из кабинета, окатив водой из бутылки. Пока Кузнецова приводила себя в порядок, ребята нашли твой скетчбук и журналы о моде. Там по никнейму, которым ты подписывал рисунки, нашли твою страничку и вернули твои вещи на место. Вот и пошло-поехало… Алина не виновата. За Соню прости. Шариться в вещах она не предлагала. Но язык у нее длинный… Как-то так…
Его слова прошибают меня молнией, и все становится понятно… Вот черт… Какой я идиот! На секунду представив все глазами Алины… А еще она меня защищать сегодня пришла…
- Черт-черт-черт! – ругаюсь вслух, схватившись за голову. – Вот я дурак! Где она?!