— «Я думаю о тебе все дни, и жалею, что мы так далеко друг от друга…» — писал он, и моё сердце непроизвольно сжималось.
Сказал бы мне кто-нибудь четыре месяца назад, что моё сердце будет сжиматься от слов чужого мужчины, не мужа, и даже не слов, а строчек — я бы рассмеялась ему в лицо.
Мне казалось, что подобное может произойти только с идиотками, которым нечем заняться, и которые ищут приключений на свою задницу. Или с толстыми, неуверенными в себе тётками, которых не любят мужья, они безумно несчастны, и ищут крохи внимания в виртуальном мире. В общем, с женщинами, полными противоположностями мне. Но, как видите, для каждого из нас у судьбы припасён свой сценарий.
А может быть я попадаю в первую бесславную категорию.
В снежную ночь Рождества я твёрдо решила, что хочу увидеть Глеба. Встретиться лицом к лицу, посмотреть в его глаза и развеять все сомнения, терзающие мою душу ни один месяц. Я хочу увидеть его. Должна. Ибо так дальше продолжаться просто не может. Эта мысль посетила меня внезапно, и прочно укоренилась в мозгу. Осталось только придумать, где и как устроить нашу встречу.
О том, чтобы пригласить его посетить Москву не могло быть и речи! Конечно, можно было бы договориться встретиться где-нибудь на окраине, где вероятность встретить кого-то из знакомых равна нулю, но мне не хватило бы наглости и совести привести другого мужчину в мой мир. В город, где живет мой муж, моя дочь. Это самое дерзкое предательство! Да и я совсем не была уверена, что он захочет окунуться в этот мой мир. Захочет ли он этой встречи. Этого я не знала. Но этой встречи хотела я, и я всё решила.
На следующий день я сидела в маленькой кофейне торгового центра, и вяло помешивая чай, смотрела в огромное панорамное окно, которое сверху донизу облепили мелкие липкие снежинки. Из невидимых динамиков лилась незатейливая мелодия, какая-то очередная “Бьёнсе”, совершенно не обладающая слухом, но, видимо, имеющая богатого папика, фальшиво завывала про вечную любовь, мешая мне сосредоточиться на длинных гудках, доносившихся из моего новенького айфона последней модели — подарка Никиты на Новый Год. Неожиданно гудки прекратились, и на том конце раздалось долгожданное Алло.
— Алло, Ирка, привет. До тебя как до Кремля! И тебя с прошедшими… Слушай, у меня к тебе есть просьба, и скорее всего она покажется тебе странной… Заинтриговала? На то и расчёт… Нет-нет, всё расскажу в подробностях при встрече… В Пушкине через час? Отлично, уже выезжаю, — сбросив вызов, и расчитавшись за нетронутый чай, я спешно покинула заведение.
Ирка была моей лучшей подругой с раннего детства и все самые важные вехи взросления мы прошли вместе. Сколько раз мы выручали и прикрывали друг друга, сначала перед родителями и учителями, потом перед вторыми половинками и начальством. Наша дружба прошла ни одну проверку, и на ней стояла проба высшей категории.
Нет, конечно как и в любом женском тандеме между нами существовала небольшая конкуренция, мы часто не могли поделить увиденные одновременно фирменные джинсы, постоянно спорили, кто из нас самая популярная среди мужчин, и даже эти самые мужчины нам нравились одни и те же. Кстати, на Никиту у неё тоже были некие виды, до тех пор, пока она не убедилась, что у нас все более чем серьёзно. Я совершенно не ревновала — это же моя Ирка, моя чуть менее удачливая лучшая подружка. Она весело отплясывала на нашей свадьбе и крестила нашу дочь, совершенно по-доброму завидуя нашему крепкому браку. Её же развалился не просуществовав и года, и с тех пор, вот уже пять лет, она живёт одна в своей съёмной двушке в Печатниках, периодически меняя мужчин “для здоровья” и всё ещё мечтая встретить настоящую любовь. Как у нас с Никитой. Да уж, если бы она только знала…
Я была уверена, что она не откажет мне в моей маленькой, но рискованной просьбе.
Глава 7
— То есть как это “мы должны поехать с тобой в выходные в подмосковный дом отдыха”? — округлила и так от природы огромные глаза подруга, протягивая руки к только что принесенному официантом горячему глинтвейну. — Ты же знаешь, что после праздников у меня на работе полный завал, куча бумажной волокиты, дай Бог к марту разгрести…