Главы этой работы выходят быстро как ни в каком другом фф. Нет, я не тороплюсь, просто быстро пишется, а больше, кроме написанного, сказать-то и нечего.
========== Питерский дождь и запах реки ==========
Потекли безумно долгие месяцы мучения, Лестат даже не мог нормально принимать участие в собраниях и вести их и Мариус фактически взял управление сообществом под свой контроль. Он видел, как Лионкур погружался во все большее отчаяние и депрессию, вот-вот должен был миновать год, как никто не видел Луи и Лестат стал думать уже о самом плохом…
— Мариус, может он погиб? Если он увидел постель, услышал мои признания другому, которые я говорил в полнейшем бреду, и…
— Не надо так думать, — строго сказал однажды Мариус. — Ты думаешь об этом постоянно, не надо! Ты с ума так сойдешь…
— Я уже сошел, Мариус…
Де Романус снова застал его почти в полной темноте, мужчина в кресле смотрел на одинокую свечу и казался застывшим, полностью недвижимым.
— Его нет почти год. Я не знаю, что с ним, не знаю, где он. Это самое страшное…
— Нет, мой дорогой, самое страшное, это если бы ты знал точно, что он умер. Необратимо. Что уже точно ничего не вернуть, что ты точно больше не посмотришь в зеленые глаза, не коснешься его — это самое страшное. А так у тебя есть надежда, что вы еще встретитесь.
— Я никого не любил так, как Луи… Никого, даже когда был смертным…
— Я понимаю. Сейчас я могу сказать так о Амадео. С каждым днем мы все…
— Мариус, прошу, — горьким шепотом, — не мучай меня. Уж извини, но мне сложно сейчас радоваться счастью других, когда у меня у самого полный крах.
Де Романус подошел, будто проплыл над полом, опустился на корточки и взял безжизненно лежащую тонкую ладонь. Вены на лице набухли от голода, Лестат забывал есть и вообще выглядел уже не так, как раньше. Он даже перестал фанатично следить за собой, менять каждый день одежду, а сегодня на волосах вампира Мариус заметил тонкий слой пыли. Взгляд потускнел и подолгу задерживался на одной точке. Древнему было жаль его, Лестат был страстной натурой, мог увлекаться другими, но ничего такого, что он испытывал к Луи, не было ни с кем. И не было с этим Аленом.
Он уехал пару месяцев назад, безрезультатно пытаясь наладить связь, но Лестату было все равно. В последний раз такой попытки Принц Проклятых чуть не сжег его, еле сдержавшись в последнюю минуту, и Ален сдался, покинув эти края в ту же ночь.
Лестат искал сам. Облетал всю Европу, активно пользовался мысленным даром, но ничего не находилось, никаких зацепок. Ему помогали в поисках, но за этот год они ничего не нашли. Месяцы текли мучительно медленно, Лестат все больше уединялся в своей комнате и предавался самобичеванию. Он шептал в давящей и страшной тишине слова прощения, сидя недвижимо в кресле и смотря на огонь, или лежа в постели, глядя немигающим взглядом в потолок, или свернувшись калачиком, а по щекам стекали слезы.
— Прости, — Мариус аккуратно сжал почти прозрачную кисть. Ему показалось, что она стала еще тоньше. — Я сейчас не подумал. Мне очень, очень жаль, дорогой, все видят твои неподдельные страдания и не знают, как найти выход. Но мы ищем. Арман подключил все свои связи, я и Дэвид тоже… Мы ищем, ищем, Лестат, и мы найдем, обещаю. Я обещаю это тебе, друг мой.
«А если уже некого искать…»
— Прекрати, — нарочито строго, — не надо так думать, повторяю. Он жив. С ним все хорошо, просто мы пока не нашли его. Но он жив.
— Ты этого не можешь знать.
— Надо думать позитивней, сколько учил тебя!
— Я стараюсь… правда стараюсь… — Лестат посмотрел на Мариуса с беспредельной тоской. — Пусть он живет, главное, чтобы с ним было все в порядке, чтобы с моим Луи было все в порядке…
Мариус молча держал его руки в своих и слушал тихий голос, от которого у него уже у самого разрывалось сердце.
— Только бы увидеть его и попросить прощения… сказать ему лично как мне жаль и как я сожалею о содеянном и что мне невыносимо без него… Что люблю только его… всегда любил и если он там что-то услышал, то понял это неправильно. А услышал он что-то такое, что заставило его испариться, ничего не говоря… покинуть меня и все… это точно был не просто поцелуй…
— Это да.
Лестат ниже опустил голову, смотря тусклым взором на свои ладони в руках Мариуса.
— Я что-то иссыхаю, друг мой. Твои руки гораздо больше моих, или мне кажется?
— Тебе поесть надо, — с нежностью в голосе произнес Мариус. — И психику беречь.
— Найди мне его, прошу. Я не могу без него. Ко всему равнодушен. Стал затворником. Он услышал и увидел какие-то ужасные для него вещи и мне дико больно от этого. Найди мне его. Ведь самое страшное, что он может думать, что я плюнул на него и счастлив с другим, ты понимаешь? Это ужасно, ведь это не так.
— Я стараюсь, — смотря с пониманием, ответил Мариус, — только не думай плохих вещей. Не надо. Я знаю, все знают, что ты любишь его как безумный и отдашь за него жизнь.
— Я виноват, — перебил Лионкур. — Он изменился после комы, после ухода этой мерзкой Меррик и мы были так счастливы! Правда! Он стал таким чутким, таким страстным, сам проявлял активность, шел на сближения, мы почти каждую ночь занимались любовью на Рю-Рояль и здесь, в Оверни… И я так посмел поступить с ним. Уверен, он так и думал.
— Не казни себя…
— А ты бы не казнил? — Голос вдруг окреп и Лестат почти с оскорбленным видом посмотрел на наставника. — Если бы так поступил с Амадео после того, как снова обрел его?
Мариус непроизвольно сглотнул и затем медленно кивнул.
Казнил бы.
— Я оставлю тебя буквально ненадолго, — прошептал мужчина, встал и поцеловал Лионкура в затылок. — Ты бы подремал…
***
Зацепка появилась однажды осенью 2017 года. Раздался звонок.
— Да, Александр!
— Я знаю, где ваша пропажа, кричи ура!
— Черт, Алекс! — Мариус аж подскочил, Арман испуганно уставился на него.
— Что такое? — Прошептал он.
— Так с ним все в порядке?
— Еще нас переживет, — пошутил голос в трубке. — Вы, мальчики, не там его искали.
— А где он прячется? Да не томи ты!
— В России, — отвечает голос в трубке. — В далекой и загадочной.
— Так, давай-ка, мой друг, сейчас без иронии, — нетерпеливо заговорил Мариус. — В каком городе?
— В Санкт-Петербурге.
— Точно! — Стукнул себя по лбу. — Я должен был сам догадаться! Луи же когда-то упоминал, что хотел бы посетить культурную столицу России…
— Он в Питере? — У Армана взлетели брови и удивленно округлился рот. — О-о! А мы и забыли про Россию!
— Да там искать вообще никто не думал, это Алекс случайно… да, Алекс?
— Ага… Я приехал пару месяцев назад же сюда из Москвы и вот как вчера…
— Ты проследил хоть? — В голосе сквозила явная нетерпимость. — Догадался?
— Я что, идиот по-твоему? Я же в курсе, что зазноба Принца в бегах, — в трубке раздался смешок.
— Диктуй адрес.
— Это возле набережной Невы, — и Алекс назвал точный адрес. — Пришлось очень постараться, знаешь ли, чтобы хвост не засекли.
— Ты выражаешься, как в шпионских фильмах, — Мариус усмехнулся. — С меня огромное, преогромное спасибо, Александр!
— Спасибо в карман не положишь, — хохотнули на том конце.
— С меня причитается, — улыбнулся мужчина и сбросил звонок. — Мы нашли его.
— Идем же скажем Лестату вместе! — Торжественно изрек юноша и направился к двери.
— Подожди, Амадео, мы не будем этого делать.
— Что? Почему?
— Не надо этого делать.
— Но почему?
— Я поеду сам и все выясню.
— Да что тут выяснять? Идем скажем ему, он к нему приедет и они поговорят! Он вернет его! Они созданы друг для друга! Как… как мы с тобой…
— О, мой мальчик! — Вмиг растрогался Мариус и привлек юношу к себе, смотря с безграничной любовью. — Как приятно это слышать! Но послушай, все же вернее будет мне прощупать почву и поговорить с ним. Увидев Лестата, Луи может повести себя неразумно, еще дунет наутек, — улыбка раздвинула губы, как только древний представил это. — Я поговорю сам, объясню в каком состоянии его Супруг во Крови. Выясню детали. Он меня уважает, он послушает меня.