– Я ночью сплю и никуда не хожу, – недоумённо возразила Фрогги. – Это вы, колдуны, по ночам бродите, а мне это ни к чему.
– Я про сны, – напомнил Валгор.
– Откуда же я могу знать, что вам снится? – усмехнулась Фрогги. – Так кто там за мной всё время ходит?
– Единорог, – сказал Валгор.
– Единорог? – удивилась Фрогги.
– Да, большой, чёрный, как ночь, с изумрудными глазами. Он всегда за тобой ходит и только я пытаюсь приблизиться к тебе, он тут же выходит вперёд и наставляет на меня свой рог. Но сны – это одно, а жизнь – совсем другое. Настанет день, когда тебе не повезёт, и случится это очень скоро, – сказал колдун и, не прощаясь, покинул её.
Фрогги осталась одна. Привычным жестом она сгребла крошки со стола и отправила их в рот, после чего стала неспешно убирать со стола. Ей это занятие было по душе. Фрогги обожала домашнюю работу. Само наличие дома безмерно радовало её, ведь больше не надо бояться морозов и проливных дождей, жутких незнакомцев на тёмных дорогах и стай одичалых собак. Дом представлялся Фрогги райским местом, где от её забот не оставалось и тени. И ничего, что дом каждый раз другой, любой дом был дорог ей. Готовить, накрывать на стол, мыть посуду, брать тарелки, миски, ложки и разные плашки в руки и чувствовать, что они принадлежат тебе, что они хоть и ненадолго только твои.
Глава 9
Для Фрогги, выросшей в нищете, дом всегда был недостижимой мечтой. Вся её семья: мама, отец и три сестры – жила в съёмной комнате у хозяина, и ничего своего, кроме убогого латаного платья, у неё никогда не было. Когда Фрогги исполнилось одиннадцать, её отец утонул, и через год появился отчим. Он был неплохим человеком и по-доброму относился к ней. Сам – вдовец с двумя детьми и без жилья…
Места в комнате становилось всё меньше, снять большее жильё они не могли, а все скудные доходы семьи уходили на питание.
Ещё через год мать родила двойню, и ситуация стала критической. Как-то поздним вечером мать подозвала Фрогги и её сестру, Жаннет, которая была на год младше неё, и со слезами на глазах сказала им, что они уже взрослые и должны жить самостоятельно, попросив следующим же утром покинуть жилище.
Фрогги и Жаннет проплакали всю ночь, мать тоже тихо рыдала в своём углу. Утром сёстры вышли на улицу. Мать, отчим и кузины поцеловали их, и они, не имея при себе ни денег, ни пожитков, медленно двинулись вдоль по улице.
Фрогги казалось, что мать передумает и окликнет их, и они с сестрой побегут назад. Она всё время оглядывалась в надежде на то, что мать позовёт её , но та только плакала и махала им на прощанье. Нужно было искать работу и место для ночлега, и Фрогги и Жаннет решили разделиться, а вечером договорились встретиться на центральной площади. Весь день Фрогги пыталась найти хоть какой-нибудь приют, но ничего не получилось. К вечеру она пришла на центральную площадь, прождала до темноты, но Жаннет так и не появилась. Ближе к ночи на площади остались только бездомные, пьяные и какие-то подозрительные типы, от одного вида которых у Фрогги тряслись коленки. Один из них подошёл и что-то шепнул ей, Фрогги не разобрала, что он сказал, но вид его был так омерзителен и страшен, что она со всех ног помчалась домой. Только оказавшись около дверей комнаты, где спокойно спала её семья, Фрогги окончательно пришла в себя и вспомнила, что назад ей дороги нет. Она долго стояла под дверью и не могла решиться войти. В конце концов, она решила постучать и уже поднесла свой маленький кулачок к деревянному полотну, как раздался плач младенца, и тогда Фрогги услышала, что мать подошла к нему и стала петь колыбельную.
Фрогги тихо заплакала, в этот момент ей казалось, что это прощание с ней. Она сидела под дверью, а мама всё пела, и девочка сама не заметила, как уснула, а проснулась только ранним утром, когда все ещё спали, и тихонько ушла.
В этот день она снова пыталась найти работу и как-то устроиться. Полдня прошло в бесплодных поисках, а к полудню ей встретился человек, который предложил работать у него на ферме. В качестве вознаграждения предложил хлеб и жильё. И Фрогги согласилась.
Они вышли под вечер из города, и уже через несколько часов пути она отчётливо поняла, что нет никакой фермы, а она идёт непонятно куда, неизвестно с кем…