Люди с кораблей, которых было безнадежно мало по сравнению с защитниками города, бросились в атаку на англичан с яростью обреченных. Этельстан услыхал звук секиры, рубящей дуб где-то возле стены, и, быстро поняв, что все их усилия окажутся тщетными, если ворота будут открыты, не обращая внимания на развернувшийся перед ним бой, кинулся в сторону негодяя, крушившего деревянную дверь. Приблизившись к стене, он увидел, как Эдрид бежит по ступенькам наверх, к частоколу, а затем, к ужасу Этельстана, бросается сверху на того, кто находился внизу. Секира на мгновение умолкла, но затем удары возобновились.
Сыпля проклятьями, он пытался добраться до Эдрида, яростно ударив мечом коренастого, похожего на жабу датчанина, который попался ему на пути. Но после него дорогу ему преградил громадный, как бык, викинг в кожаной куртке с занесенным для удара мечом. Этельстан подставил щит под этот страшный удар, после чего толкнул неприятеля его краем в плечо и вонзил меч ему в живот. Он почувствовал, как сталь скользнула сквозь ребра, и в это миг увидел, как Эдмунд прыгнул на огромного врага сзади и всадил свой меч ему в спину.
Это был последний удар, после которого стычка внутри городских стен закончилась, хотя ритмичные удары топорами по дереву продолжались, и Этельстан понял, что датчане до сих пор пытаются пробиться через ворота снаружи. Он посмотрел на крепостной вал и увидел, что над площадкой перед воротами столпились защитники города. Кое-кто из них швырял на нападавших камни величиной с человеческую голову. Еще через несколько мгновений звук секиры стих.
Он принялся лихорадочно искать глазами Эдрида. Его люди, большинство из которых были забрызганы кровью и до сих пор не могли отдышаться после напряженного боя, ходили между поверженных датчан и добивали тех, кто был еще жив.
Увидев Эдмунда, он подбежал к нему и схватил его за руку.
– Эдрид упал, – сказал он. – Помоги мне его найти.
– Он здесь, милорд, – откликнулся один из его людей, Бирстан.
Этельстан, за которым по пятам следовал Эдмунд, быстро подошел к тому месту, где возле лежащего на земле тела Эдрида присел Бирстан.
– Крови нет, милорд, – сказал Бирстан, – но я не могу привести его в чувство. Тем не менее он жив.
– Вы двое, – показал Этельстан на воинов из своего отряда, – заберите его в церковь Всех Святых, вместе со всеми остальными, кто требует помощи. – Он обернулся к Бирстану. – У нас потери есть?
– Всего несколько раненых, – ответил тот, – но еще очень много нужно сделать, судя по ситуации.
Этельстан проследил за его взглядом, направленным на север, откуда через городскую стену под аккомпанемент отдаленных воплей и криков продолжал литься дождь огненных стрел. Он кивнул.
– Возьмешь двадцать человек, – сказал он Бирстану, – и очистишь все это место, отсюда и до реки. Убедись, что здесь не осталось других водяных крыс, прячущихся возле хитов или пытающихся попасть в город. А вы, – он показал на стражников, поставленных охранять этот участок стены, – снимите с убитых врагов оружие и все остальное, что может представлять ценность, и отнесите к себе в караульное помещение, чтобы разобраться с этим позже. Когда покончите с этим, перебросьте их трупы через стену. – Он скривился в гримасе. – Пусть Торкелл и его северный сброд посмотрят, как в Лондоне встречают незваных гостей. Остальные из вас пойдут со мной, чтобы усилить Алдгейт.
Но отправился он туда не сразу. Остановившись, они с Эдмундом следили за тем, как Эдрида аккуратно укладывают на щит.
– Он поправится, – сказал Эдмунд. – Просто сильно ударился головой.
– Будем надеяться на Господа, чтобы ты оказался прав, – вздохнул Этельстан, глядя, как уносят Эдрида. – Не хотелось бы мне сообщать королю, что он потерял еще одного сына.
– А я не хотел бы сообщать ему, что он потерял Лондон из-за этого Торкелла, – проворчал Эдмунд. Он похлопал Этельстана по плечу. – Пойдем. Здесь нам делать больше нечего, мы будем нужнее в другом месте.
Этельстан кивнул, и вместе они повели своих людей по направлению к воротам Алдгейт, выставив над головой щиты от стрел, которые продолжали дождем сыпаться на город.
Эльгива стояла возле своей лошади; в животе все сжималось и выворачивалось от нетерпения, когда она ждала разрешения войти в главную залу дома Сиферта. Она очень устала, ноги и руки были тяжелыми, словно каменными, и ей хотелось поскорее уйти с улицы в тепло. Однако стражники, стоявшие на входе, смотрели на ее спутников с подозрением. Снег, который норовил пойти все утро, все-таки начал падать большими влажными хлопьями. Наконец к ней подошел Алрик, который вел переговоры с вооруженной охраной.