– Как долго? – пробормотала она.
– Семь дней, – ответила Тира.
Ей показалось, что прошло гораздо больше времени.
– А что Альдит? – спросила она. – Как поживает моя кузина? – Не умерла, нужно надеяться. Если Альдит не будет в живых, склонить Сиферта в лагерь Кнута станет намного сложнее.
И тут она едва не рассмеялась, поперхнувшись жидким бульоном, поскольку, если она не имеет сына, чтобы подкрепить претензии Кнута на трон Англии, какое это может иметь для нее значение? Она откинулась на подушки, чтобы отдышаться.
Нет, значение это имеет, напомнила она себе, потому что пророчество обещало ей, что она станет матерью королей.
Тира не ответила ей, поэтому она вытянула вперед руку и, остановив поднесенную к ней полную ложку, повторила свой вопрос:
– Как поживает моя кузина?
– Она не заболела, – сказала Тира.
В голове мелькнула негодующая мысль – почему Альдит такая везучая?
– Значит, самое худшее ее миновало.
– Не миновало, – ответила Тира. – Мор унес жизни многих ее людей. Ее сын умер.
Она вспомнила капризного ребенка, которого увидела, когда впервые вошла в дом Альдит, и историю о жестокости людей Идрика, которую ей поведала кузина; вспомнила она и ее мучительный страх за сына. Может быть, это и к лучшему, что мальчик не выжил.
– А что с моими людьми? – спросила Эльгива. – Моя стража? – В ее отряде было двенадцать человек.
– Трое мужчин заболели, – сказала Тира. – Двое умерли.
– Что Алрик? Он уже вернулся?
– У нас не было никаких вестей от него. – Тира сжала губы и вновь набрала в ложку бульон. – Но это ничего не значит.
Это была просто констатация факта, а не попытка успокоить ее. Все то же стремление Тиры неукоснительно говорить только правду.
Она вновь слабой рукой отмахнулась от бульона и, опять улегшись на подушки, чтобы отдохнуть, попробовала сосредоточиться. Алрик отправился на юг искать Кнута. В пути он мог заболеть, а мог и не заболеть, и у нее не было никакой возможности узнать, когда он вернется, – если, конечно, вернется. Так что ей придется просто ждать.
Через два дня в ногах у нее уже было достаточно силы, чтобы выйти из домика для гостей и отправиться на поиски своей кузины.
– Она с головой ушла в свое горе, – рассказала ей Тира, когда Эльгива, желая поговорить со своей двоюродной сестрой, послала рабыню позвать ее. – Она закрылась в своей комнате, леди, и ни с кем не хочет говорить. Иногда такие вещи случаются. В случае острой необходимости всегда находятся силы, чтобы пережить любые времена. Но когда испытание миновало… – Она пожала плечами.
Эльгива нашла Альдит в ее покоях неподвижно сидящей в кресле и глядящей пустым взглядом на пылающие в светильнике угли. Она поставила рядом табуретку и села, чувствуя, как у нее кружится голова и знобит от усилий, потраченных на то, чтобы преодолеть пятьдесят шагов от ее комнаты через двор и сюда. Некоторое время она молчала, просто изучая Альдит, которая даже взглядом не показала, что догадывается о присутствии Эльгивы. Грязные спутанные волосы были не причесаны, и, хотя накинутое на ее плечи одеяло скрывало бóльшую часть ее черного шерстяного сиртеля, нижний край платья был перепачкан грязью и надорван в нескольких местах. Эльгива вспомнила, что ее горничная, которая всегда одевала ее, была одной из тех, кто умер от болезни. Неизвестно, когда ее кузина в последний раз мылась и меняла одежду. Она задумалась, что сказать этой женщине, чтобы вырвать ее из черной бездны, куда она провалилась.
В итоге она решила не говорить ничего. Пока что. Вместо этого она подошла к сундуку, стоявшему возле кровати сестры, открыла его и достала оттуда щетку для волос и ленту. Затем она оттянула табуретку назад, чтобы можно было устроиться позади Альдит, и села расчесывать темные грязные волосы своей кузины. Но реакции было столько же, как если бы она расчесывала лошадь. Однако она не останавливалась, пока не вычесала все спутанные космы. Когда она начала заплетать длинные пряди в косу, Альдит наконец заговорила:
– Я хочу, чтобы ты уехала отсюда, как только достаточно окрепнешь для путешествия.
Эльгива прекратила заплетать ей волосы. Не это ожидала она от нее услышать, она едва могла поверить своим ушам, что ее покладистая кузина настолько бессердечна.
– Я твоя родственница, – возразила она, – и твоя гостья. И, конечно же, ты не должна выгонять меня из своего дома посреди зимы. – Она закончила косу, закрепила ее лентой, а затем, поднявшись, обошла вокруг и встала перед кузиной. – Почему ты хочешь, чтобы я ушла?