Он нахмурился, оглядывая камни, а затем стал внимательно осматриваться вокруг. Среди дубов, окружавших каменное кольцо, где когда-то стояла ее хижина, – стены, сплетенные из прутьев, обмазанные глиной, соломенная крыша, – сейчас остался только холм снега под деревьями, чьи голые ветви почернели от огня.
– Должно быть, датчане побывали и здесь, – заметил Эдмунд. – Проклятье, как они нашли это место? Это ведь полная глухомань. Этельстан, если у нее на самом деле есть дар предвидения, она должна была увидеть надвигающуюся беду и убежать. Мы теряем понапрасну время, и скоро наступит ночь. Я хотел бы сегодня все-таки ночевать в кровати, пусть даже в промозглом полуразрушенном доме – вряд ли нам найти тут что-то получше после всех ужасов этого лета.
Но Этельстан слушал его вполуха, направив своего коня между деревьями, окружавшими круг из древних камней, к сугробу, который он заметил на другой стороне. Он надеялся, что Эдвард окажется прав и что, в отличие от многих других, она получила предупреждение свыше и смогла ускользнуть. Вещей, чтобы забрать с собой, у нее было мало, и среди них уж точно не имелось ничего такого, что жаждала бы получить свора грабителей с датских кораблей.
Добравшись до чернеющих деревьев, он спешился и пошел к снежному холму. Местами снег стаял, и под ним виднелось обугленное дерево разрушенных стен. Эдмунд присоединился к нему, и вдвоем они растащили то, что осталось от присыпанных снегом столбов, составлявших остов маленькой хижины.
Когда Этельстан увидел, что находится внизу, он с проклятиями отшатнулся, хотя даже ожидал найти там нечто подобное. Он подозревал, что то же самое лежало под бесчисленными руинами, усеявшими землю Англии прошлым летом: мертвые тела с невидящими глазами, полуобгоревшие трупы, настолько изуродованные, что трудно было определить, кто здесь погиб, мужчины или женщины.
Тут огонь был недостаточно жарким, чтобы превратить кости в пепел. Он смотрел на обугленную разлагающуюся человеческую плоть, сдерживая дыхание от невыносимого смрада. Она лежала так, как упала, погибнув, видимо, когда на нее свалилась балка перекрытия крыши.
Неужели они заперли ее и сожгли в доме заживо? Господи, он очень надеялся, что ошибается.
– И что теперь? – спросил Эдмунд с угрюмым выражением на лице. – Похоронить мы ее не можем. Земля слишком твердая от мороза.
– Мы все-таки должны что-то сделать, – ответил Этельстан. Судя по состоянию тела, как он заметил, ее уже успел найти какой-то зверь. Нельзя было оставлять ее так. – Она всю жизнь прожила среди камней. И мы, конечно, сможем найти их тут достаточно, чтобы укрыть ее.
Он сделал знак своим людям, и они прошли широкой полосой, выбирая самые большие камни, какие можно было поднять, чтобы здесь, под старыми дубами, сложить пирамиду на месте, где она лежала.
И все это время в ушах его навязчиво и неустанно звенели последние слова, которые она тогда сказала ему, и в конце концов он начал бояться, что они сведут его с ума.
«Я вижу огонь, – говорила она, – и дым. И больше там ничего нет».
Что она предсказывала этими словами? Свою смерть? Или судьбу всей Англии?
Когда они через два дня приехали в Кингсхольм, было уже почти темно. Зайдя в предоставленную им комнату, Этельстан и следовавший за ним по пятам Эдмунд нашли там Эдвига, уютно расположившегося на одной из кроватей. Спиной их брат опирался на груду подушек, одна нога прямо в сапоге лежала на постели, а в руке у него, как обычно, была чаша с элем.
– Напиваешься в одиночку? – резко бросил Этельстан, которого раздражал один только вид Эдвига. Его брат превратился в преданную тень Идрика, и ему становилось все труднее ладить с ним где бы то ни было, не говоря уже о том, чтобы делить с ним ночлег.
Он пересек комнату и, осторожно присев на край кровати, вытянул ноги. Он очень устал, рана до сих пор беспокоила его; к тому же он опасался, что у него не хватит терпения, чтобы общаться с захмелевшим Эдвигом.
– А тут не с кем пить, – ответил Эдвиг, с трудом выговаривая слова, из чего Этельстан понял, насколько тот пьян. – Король объявил тайный сбор, а меня туда не пригласили.
Эдмунд, который сразу же направился к горящему светильнику на высокой ножке, теперь с интересом посмотрел на Эдвига.
– А чему посвящен этот сбор?
– Условиям мира, – фыркнул Эдвиг. – Архиепископ Эльфех только что прибыл из Кента, где он встречался с этим негодяем Торкеллом. – Он неопределенным жестом поднял свою чашу – за здоровье датчан, как решил Этельстан. – И король призвал к своей груди всех своих ближайших советников, чтобы Эльфех мог рассказать им, во что нам обойдется этот мир.