Этельстан нахмурился и встал. Он уже услышал от Эдвига все, что хотел.
– Спасибо за предупреждение, – сказал он и повернулся к Эдмунду. – Думаю, пора дать знать королю и своре его псов, что мы уже здесь.
Глава 28
Этельред внимательно изучал стоявшего перед ним человека – архиепископа, королевского эмиссара, его советника на протяжении многих лет. Затем он перевел взгляд с усталого лица Эльфеха на массивный золотой крест у него на груди и епископский посох с инкрустацией из серебра и золота, на который тот опирался.
Боже милостивый! Если бы этот человек вырядился подобным образом и встречаясь с Торкеллом, датчане удвоили бы сумму требуемой дани и при этом еще и посчитали бы, что их надули.
Почувствовав себя неуютно, он перевел взгляд с архиепископа на остальных, кто собрался в королевской зале, – своих родственников и ближайших советников. Эдвард, наследник трона, сидел по правую сторону от помоста, разодетый в золото, соперничающее с нарядом архиепископа. «Эдит постаралась, – догадался он, – и очень глупо поступила».
Напротив Эдварда в левой половине залы сидела Эмма, одетая в темное платье, более подходящее к данному случаю: единственным украшением на ней была серебристая вуаль, скрывавшая ее красивые волосы. Рядом с ней, потупив глаза и избегая взгляда короля, сидели его дочери. Он отдал их замуж за влиятельных людей; вероятно, они побаивались предстоящей стычки между их мужьями и отцом, которая вполне могла произойти. Но Этельред всю жизнь осыпал их золотом, и, если они хотели доказать ему свою благодарность, им следовало определиться, на чьей стороне окажется их преданность в этой ситуации.
Затем он бросил взгляд на скамью этелингов. Старших до сих пор не было. «Является ли их отсутствие благословением судьбы, – подумал он, – или же предвестием надвигающейся беды?»
Были прочитаны молитвы с просьбой дать им мудрости, и теперь он чувствовал, что все глаза в зале устремились на него в ожидании, когда он даст знак архиепископу говорить. А он все колебался, внимательно изучая лицо Эльфеха и пытаясь найти там намек на то, какие именно вести он принес им от врага, однако ничего так и не смог прочесть. Уже кивнув Эльфеху, чтобы тот начинал, он вдруг заметил, как Этельстан и Эдмунд входят в залу и занимают свои места.
Итак, они все-таки явились, его непокорные сыновья. Ему хотелось спросить у них, какие дела могли их задержать, но в этот момент внимание его привлек голос Эльфеха, заполнивший пространство с силой проповеди.
– Торкелл расквартировался на зиму в Рочестере, милорд, – начал Эльфех, – что привело к немалому смятению среди горожан. Я встретился с ним там и изложил ему предложенные вами условия. Ваше предложение снабдить его провиантом на зиму было принято, и в залог подтверждения ваших слов и с целью ослабить тяготы, свалившиеся на плечи жителей Рочестера, я уже распорядился, чтобы туда направили запасы еды, собранные с моих собственных земель.
Этельред одобрительно кивнул. Если бы архиепископ не дал датчанам провизию, они все равно украли бы ее в каком-то другом месте. Однако для нескольких тысяч мужчин на три месяца потребуется гораздо больше, чем может дать Эльфех. Так что еще много чего придется туда отослать – тяжкое бремя для южных графств, которые этому точно не обрадуются.
– Согласны ли они взять предложенную нами дань и покинуть Англию? – настойчивым тоном спросил он.
Ему не терпелось поскорее узнать это, но что-то во взгляде архиепископа предупреждало его, что ему вряд ли понравится то, что он услышит.
– Датчане отказались от двадцати четырех тысяч фунтов серебра, которые я им предложил, и вместо этого потребовали сорок восемь тысяч фунтов.
В ушах у него громкими пульсирующими ударами застучала кровь, но все это потонуло в криках ярости и возмущения, заполнивших залу.
Сквозь этот немыслимый гвалт до него донесся голос Идрика:
– Они просто сумасшедшие!
– Нет, не сумасшедшие, – пробормотал себе под нос король, когда снова обрел дар речи. – Они – дьяволы.
Они хотят его сломить, хотят посеять бунт. Они уже разорили и ограбили большую часть северных графств, сожгли урожай, отобрали в равной степени все как у богатых, так и у бедных. Вся тяжесть этой дани должна была упасть на Уэссекс, но по Уэссексу был нанесен удар еще прошлым летом.
– Наш народ и так уже возмущается налогами, которые ему пришлось заплатить, чтобы укрепить города, а также экипировать нашу армию – и все понапрасну. Вам, архиепископ, не хуже моего известно, как люди Англии встретят требование новых податей. Что же вы сказали им на это?