Этельред на время погрузился в молчание, обдумывая слова, сказанные Вульфстаном. Озабоченность архиепископа какими-то мелкими подношениями языческим богам его не волновала – это дела Церкви, так что пусть этим лучше занимаются священники.
А вот нелояльность, предательство… Это зло требовало королевского вмешательства.
– На Севере измена всегда находила для себя точку опоры, – задумчиво сказал он. – Она – как огонь, тлеющий в соломе. Запах дыма чувствуется, но почти невозможно найти его источник, пока не вспыхнет пламя, хотя тогда уже слишком поздно. Я надеялся, что, назначив нового элдормена Нортумбрии, я погасил этот огонь.
– Я не хочу сказать ничего плохого о вашем элдормене, – сказал Вульфтсан. – Ухтред – богобоязненный человек, который верен своим клятвам. Но стены его крепости высоки, и сквозь камень и строительный раствор внутрь редко доносится ропот недовольства. Скорее уж ваши менее знатные лорды могли услышать то, что своими ушами слышал я, – разные слухи о тайном совещании и о датских кораблях, рыщущих вдоль ваших северных берегов. Вместо того чтобы лежать здесь, все больше погрязая в своих подозрениях, сделайте так, как говорю я! Поезжайте в Лондон и послушайте, что вам расскажут ваши северные таны.
Этельред громко и раздраженно втянул воздух. Вульфстан лишь подтверждал то, о чем ему и так уже было известно. Разложение, начавшееся с Эльфхельма и его сыновей, не остановила их смерть. Сейчас ему необходимо выяснить, как далеко это разложение распространилось. Спрашивать об этом северных дворян, однако, бессмысленно, поскольку он не мог доверять их ответам.
– Ничто не ждет меня в Лондоне, архиепископ, кроме пререканий и унижения, полуправды и откровенной лжи. – И чего-то еще, гораздо более зловещего, как он опасался. – Ничего этого мне не нужно. Но я обдумаю все, что вы мне сказали, и, когда мы с вами в следующий раз встретимся на совете, мы займемся проблемами на Севере. А теперь, – он поднял руку, прерывая дальнейшую дискуссию, – оставьте меня, потому что я очень устал.
Он закрыл глаза – еще один знак того, что их разговор окончен. Через несколько мгновений, когда по скрипу стула и звуку удаляющихся шагов стало понятно, что Вульфстан ушел, он снова открыл глаза, потому что спать теперь было невозможно. Разум его продолжал перебирать слова архиепископа. Тайное совещание. Датские корабли, рыщущие вдоль северного побережья. Проблема не в ваших сыновьях.
И все же он не мог быть уверен в невиновности своих сыновей. С годами связи, которые Этельстан еще в юности установил на северо-востоке, стали только прочнее; а Идрик предупреждал его, что Этельстану нельзя доверять.
Обменялся ли его сын клятвами верности с лордами Севера? До сих пор у него не было никаких доказательств этого, но подобное предположение не противоречило тому разложению, которое распространялось в его королевстве. Однако, прежде чем пресечь его, он должен был определить, как далеко все зашло и насколько близко коснулось его семьи.
Что же касается Лондона, его там ожидало нечто ужасное: он был убежден в этом. Гарантией был манящий жест призрака его брата, и ни одна сила на земле – даже этот архиепископ – не заставит его поехать туда.
Этельстан ехал с небольшим отрядом по направлению к Стебунхит, где его люди вели наблюдение за перемещениями вражеского флота. Последняя часть гафола, который требовали датчане, была доставлена им в середине недели, и, согласно договору, все корабли викингов должны были поднять паруса сегодня до захода солнца. Несмотря на густой туман, опустившийся на долину Темзы, вражеские драккары уже пришли в движение – по крайней мере, так ему сказали. Он хотел убедиться в этом собственными глазами, а еще хотел выяснить, нет ли каких-то новостей об архиепископе Эльфехе, который, по всем имеющимся данным, до сих пор находился в плену у датчан.
Когда они уже приближались к их аванпосту, Эдмунд, ехавший до этого впереди вместе с Эдридом, придержал своего коня и поехал рядом с Этельстаном.
– Я только что узнал, что ты назначил старшим на этот пост Годвина, – сказал Эдмунд. – А я думал, ты собирался найти ему место в одном из твоих поместий в Сассексе.
Этельстану пришлось переключить свои мысли с плененного архиепископа на сына Вульфнота.