Напомнив себе, что бесполезно тревожиться о том, на что не можешь повлиять, она бросила оценивающий взгляд на сыновей короля, большинство из которых она не видела с Рождества. Трое самых младших приехали сегодня утром; входя в королевские покои, они были оживленными и веселыми, пока не увидели грозное лицо своего отца.
Эдгар очень вырос за последние месяцы, буквально на глазах. Сейчас ему было тринадцать, и лицо его уже начало терять мальчишескую округлость. Его длинные волосы, зачесанные назад прямо со лба и перехваченные сзади серебристой лентой, потемнели до цвета меда. На кончике подбородка начала пробиваться редкая бородка, что придавало ему некое сходство с Этельстаном. Он был почти так же красив, как его старший брат: сейчас его голубые глаза внимательно смотрели на короля. Эдгар пока еще не стал мужчиной, но был очень серьезным для своего возраста.
Гораздо серьезнее, чем более светловолосый Эдвиг, который в свои пятнадцать, по идее, должен быть самым ответственным из них. В Эдвиге чувствовалась какая-то беспечность, и иногда она замечала в нем грубое пренебрежение по отношению к другим, которое ей очень не нравилось. Он и его старший брат Эдрид – очень близкие по возрасту и похожие, как близнецы, – вместе с Эдгаром состояли в свите элдормена Эльфрика и посещали короля только на большие праздники и торжества. Даже когда они были еще детьми, она их почти не видела.
Она заметила, как Эдвиг незаметно сделал глоток из кожаной фляги у себя на поясе: она догадывалась, что это был какой-то крепкий напиток, запрещенный в эту священную ночь, когда на королевский стол подавалось лишь разбавленное водой вино. После этого он отмахнулся от очень похожего на него брата Эдрида, который, нахмурившись, осуждающе посмотрел на него: Эдрид явно был добрым гением и живым укором для Эдвига.
Она быстро взглянула на короля, не заметил ли он прегрешение Эдвига, однако взгляд Этельреда был прикован к двум старшим этелингам, Этельстану и Эдмунду. Они стояли возле ямы для огня посредине залы и были поглощены разговором с двумя мужчинами, лиц которых Эмма не могла видеть, пока один из них не повернулся и пламя не осветило красивые точеные скулы и черные вьющиеся волосы.
Тогда она узнала их: это были сыновья Эльфхельма, которые приехали сюда без своего отца и сестры Эльгивы. Этельред, безусловно, заподозрил в их отсутствии измену. Но знает ли он наверняка о каком-то предательстве, которое задумал Эльфхельм? Может быть, это и было причиной его дурного настроения?
– Мне кажется, милорд, – попробовала выяснить это она, хотя было мало надежды на то, что он ей ответит, – вы обеспокоены отсутствием здесь Эльгивы и ее отца.
– Меня беспокоят очень многие вещи, миледи, – ответил он, и в голосе его послышались нотки сарказма. – Может быть, перечислить вам их все?
Она не хотела продолжать в том же тоне.
– Если это принесет вам облегчение, милорд, – смиренно сказала она.
– Ничто не принесет мне облегчения, кроме смерти, а смерти я пока что не желаю. Для себя, по крайней мере. А если я скажу вам, что, как мне кажется, мои сыновья спелись с моими врагами? Что, с вашей точки зрения, может принести мне облегчение в этом случае?
Эти слова успокоили ее, и она вновь взглянула на Этельстана, который с явной настойчивостью что-то втолковывал сыновьям Эльфхельма. Она положила ладонь на руку короля и тихо сказала:
– Вы слишком строго судите своих сыновей, милорд. Они никогда не станут вам врагами.
Она знала, что найдутся и такие, кто посоветовал бы ей плохо говорить о своих пасынках, имея в виду, что, если они опустятся в глазах короля, это улучшит его отношение к ее собственному сыну. Они могли бы сказать, что ее задача как королевы и матери наследника престола – продвигать своего сына, обеспечивая как можно более высокий статус для него, а через него – и для себя.
И все же у нее не было желания настраивать Этельреда против старших этелингов, и это в определенном смысле защищало и ее интересы тоже. Потому что она считала: если Этельред умрет, когда их сын будет еще ребенком, витен посадит на трон короля-воина, который сможет вести войну против врагов Англии. В этом случае королевством будет править Этельстан; Этельстан, у которого в руках окажется судьба Эдварда и ее самой.
Когда это произойдет, мир круто переменится, и как она может сейчас подготовиться к этому, кроме как поддерживая добрые отношения с пасынками ради своего Эдварда? Этельред прожил уже сорок зим – намного больше, чем все предшественники по его линии. И с каждым прошедшим годом росло напряжение между стареющим королем, который ни на йоту не желал терять свою власть, и его подрастающими сыновьями, которые горели желанием продвигаться вперед и брать на себя ответственность. Особенно это касалось Этельстана.