Он испытал тонкий укол страха и про себя выругался. Здесь происходило что-то такое, чего он не понимал: это имело какое-то отношение к сыновьям Эльфхельма и, вероятно, к их отцу. Он вспомнил, что Эдмунд рассказывал ему в Лондоне о смуте на Севере, вспомнил также многочисленные слухи, витавшие в королевской зале сегодня, словно дым, и касавшиеся отсутствия Эльфхельма на сегодняшнем приеме у короля, на которое он по глупости своей не обратил внимания.
Его бы не удивило, если бы он узнал об измене, которую планировал этот элдормен. Он и сам уже очень давно сомневался по поводу того, кому на самом деле предан этот человек, хотя доказать ничего не мог. Если король дознался о том, что Эльфхельм и его сыновья плели против него какие-то интриги, тогда их с Эдмундом также могли признать виновными за компанию.
Он с тревогой следил за своим отцом, который оперся на подлокотник своего кресла и, задумчиво теребя пальцами свою бороду, обратился к Уфгету.
– Я хочу знать, – медленно произнес король, – что именно вы обсуждали сегодня в зале с моими сыновьями.
Тон его не был угрожающим, но Этельстан хорошо знал своего отца и понимал, что это лишь уловка – ложный выпад фехтовальщика с целью замаскировать свой второй, гораздо более губительный удар. Он шагнул вперед, чтобы предоставить свои собственные объяснения, но король жестом руки остановил его.
– Я хочу услышать это из уст сына Эльфхельма, – сказал он.
Уфгет прокашлялся, и звук этот показался оглушительно громким в напряженной тишине, висевшей в комнате.
– Этелинги, – сказал он, – подняли тему о брачном союзе с моей сестрой. Они хотели узнать, поддержим ли мы его.
– Милорд… – начал было Этельстан, но поднятая рука отца вновь заставила его умолкнуть. Он бросил нервный взгляд на Уфгета.
– И каков же был ваш ответ на предложение моих сыновей?
– Первый мой вопрос, милорд, – сказал Уфгет, – дадите ли вы свое согласие на такое обручение? Я напомнил вашим сыновьям, что это нарушает обычай, запрещающий этелингам жениться, пока жив их отец.
В голосе его слышалось осуждение – неодобрение всего, что может бросить вызов королю. Этельстан сердито посмотрел на Уфгета, но тот проигнорировал его взгляд.
– Действительно, это идет вразрез с нашими обычаями, – сказал король. – Но ведь у вас была другая причина, чтобы ответить отказом на это предложение, не так ли? Разве ваша сестра уже не помолвлена?
А вот и второй фехтовальный выпад. Ошеломленный Этельстан сначала взглянул на своего отца, а затем повернулся к сыновьям Эльфхельма, чтобы увидеть их реакцию. Лицо Уфгета стало белым как мел. Вульф выглядел так, будто его сейчас стошнит. Неужели все это правда? А если так, кому обещана рука Эльгивы?
– Милорд, – сдавленным голосом произнес Уфгет, – я не могу сказать, какие именно распоряжения отдал мой отец относительно нашей сестры. Он никогда не делится с нами своими планами.
– Верно, – сказал король, и лицо его стало задумчивым. – Вероятно, не делится. Мудрый отец не станет посвящать в свои планы сыновей.
Его взгляд, жесткий и насмешливый, скользнул по Этельстану, который при этих словах вздрогнул, – его язвительная колкость попала в цель. У его отца было огромное множество секретов от своих сыновей.
Король вновь перевел свои холодные глаза на Уфгета.
– И все же вашей сестре, похоже, стало что-то известно о намерениях вашего отца. Не станете же вы меня убеждать, что Эльфхельм мог рассказать о них дочери, оставив в неведении вас, сыновей?
Уфгет только пожал плечами:
– Эльгива всего лишь женщина со своими женскими желаниями, которая слабо разбирается в делах мужчин. Конечно, ей хочется замуж, но я не могу сказать, какие в ее голове могли возникнуть фантазии, порожденные сплетнями слуг и ее собственным нездоровым воображением. И я, разумеется, не могу нести за это никакой ответственности.
– И все же вам придется ее понести, милорд, – сказал король, и на этот раз в его ровном тоне уже послышалась угроза, – как придется сделать это вашим отцу и брату. – Он поднял руку, и стражники тут же схватили сыновей Эльфхельма.
Уфгет сопротивлялся, до последнего борясь с нападавшими, пока один из них не ударил его кулаком в лицо.
Потрясенный, с разбитыми кровоточащими губами, Уфгет крикнул: